Пылающие небеса (ЛП) - Томас Шерри - Страница 11

Глава 4

На самом высоком чердаке замка находилось любопытное транспортное средство: черный лакированный железнодорожный вагон для личного пользования. Внутри стены были обтянуты небесно-голубым шелком, стояла пара мягких кресел, обитых кремовой парчой. Столик рядом с ними уже накрыли к чаю, из фарфорового носика вился пар.

Тит, неся в руках клетку с канарейкой, вошел в вагон, что связывал его с другой жизнью. Он прямо ощущал, как в глубине пока еще далекого парового двигателя горит уголь, и слышал грохот колес по рельсам.

Далберт принес багаж принца и закрыл дверь вагона.

– Не желаете чего-нибудь выпить на дорожку, сир?

– Благодарю, но, право, не стоит.

Далберт взглянул на часы:

– Приготовьтесь, сир.

Камердинер опустил большой рычаг, и вагон затрясло. В следующую секунду транспорт переместился из тихого склада на самой вершине замка за тысячи миль на землю Англии, присоединившись к поезду, что отошел от лондонской станции Мэншен Хаус всего три четверти часа назад.

– Через пять минут прибудем в Слау, сир.

– Благодарю, Далберт.

Тит встал с места и подошел к окну. Снаружи моросило – снова дождливая английская весна. Окрестности зелены и туманны, а ход поезда ритмичен и действует не хуже сонного порошка.

Странно. Впервые прибыв в немагический мир, Тит возненавидел здесь все: запахи сажи и нечистот, безвкусную еду, непонятные традиции. Однако сейчас, проучившись в немагической школе почти четыре года, он считал этот мир своим убежищем. Сюда Тит сбегал, насколько подобное вообще возможно, от гнета Атлантиды. И от гнета своей судьбы.

Два пронзительных паровых свистка отметили прибытие поезда в Слау. Далберт опустил портьеры на окнах и отдал принцу сумку:

– Да пребудет с вами Фортуна, сир.

– Да услышит Фортуна твое пожелание.

Далберт поклонился, Тит в ответ тоже склонил голову и совершил скачок.

* * *

Ни одно из известных Иоланте заклинаний отпирания не сработало. Над деревом у нее не было власти, а вода, как и огонь, здесь бесполезны. От пламени легко защититься, но, если поджечь сундук снаружи или изнутри, можно наглотаться дыма.

«Придется ждать, пока кто-то не вызволит меня из ловушки».

Иоланта редко поддавалась панике, но теперь ощущала, как грудь распирает от истерики, выдавливая воздух и все, кроме желания кричать без умолку.

Вместо этого она очистила разум и стала дышать размеренно, пытаясь чуть успокоиться.

«Я нужна инквизитору?

Да, и очень».

Инквизитор была фактическим наместником Лиходея в Державе. Однажды в раннем детстве Иоланта спросила учителя Хейвуда, почему маги так боятся инквизитора.

Ответ наставника она не забыла и по сей день: «Потому что подчас страх – единственная подобающая реакция».

Иола содрогнулась. Если бы только она послушалась учителя! Тогда с эликсиром света ничего бы не случилось, и ей бы не пришлось вызывать ту молнию.

Иоланта спрятала лицо в ладонях. Что-то холодное и тяжелое прижалось к коже между бровями: кулон, который принц дал ей, прежде чем отправил через портал.

В свете искорки огня Иоланта увидела, что кулон полуовальный и сделан из блестящего серебряно-белого металла с почти стертым узором на крышке. Сначала он был ледяным на ощупь, и даже близость огня не повлияла. Затем по какой-то непонятной причине вдруг согрелся до комнатной температуры.

Из произошедшего сегодня только мучительная неосведомленность учителя Хейвуда сбивала с толку даже больше, чем появление принца.

Опекун знал, что Иоланту нужно скрывать от вездесущих глаз Атлантиды, и приготовил для нее какие-то вещи на случай внезапного побега. Как же он мог не знать, куда она отправится и что лежит в сумке?

Точно, сумка!

Иоланта сунула кулон в карман, вызвала еще огня, стараясь не опалить волосы и одежду, и принялась рыться в сумке. Она нащупала ткань, кожу, шелковый мешочек со звенящими монетами и, наконец, конверт, в котором лежало письмо.

«Моя дорогая Иоланта,

Я только что вышел из твоей комнаты. Через неделю тебе исполнится два года. Когда я закрыл за собой дверь, ты спала сладко, будто ангелочек, под тихо баюкающим тебя поющим покрывалом.

Я желаю тебе благополучного, спокойного будущего. Больно думать, что когда-нибудь ты, еще дитя, но уже одинока, будешь читать это письмо.

(Интересно, как проявится твоя сила? Повернешь ли ты вспять речку Деламер? Устроишь ураган в погожий солнечный денек?)

Каждую ночь я молюсь, чтобы до этого никогда не дошло, но ради всеобщей безопасности передам воспоминания о некоторых событиях хранительнице памяти. Послезавтра я буду лишь знать, что нельзя позволить Атлантиде выяснить, насколько сильны твои способности, а если не выйдет – значит, необходимо отправить тебя подальше от непосредственной угрозы.

Ты, несомненно, желаешь получить объяснения, но их я не осмелюсь записать из боязни, что это письмо попадет не в те руки, несмотря на все мои предосторожности. Помни одно: держись подальше ото всех агентов Атлантиды. Любой преследующий тебя маг хочет воспользоваться твоими способностями.

Никому не доверяй.

Никому не доверяй, кроме хранительницы. Она тебя найдет и будет защищать до последнего вздоха. Чтобы ей помочь, оставайся там, где находишься, как можно дольше. Меня заверили, что принимающий портал расположен в безопасном месте. Но ради всего святого, будь бдительна. Осторожность не бывает излишней. И что бы ты ни делала, не повторяй то, что привлекло к тебе внимание Атлантиды.

Береги себя, Иоланта, береги. И не отчаивайся, тебе помогут.

Как же я хочу обнять тебя и заверить, что все будет хорошо.

Однако мне остается только горячо молиться, чтобы Фортуна тебя не покидала, чтобы ты нашла в себе невероятную силу и встретила неожиданных друзей на этом опасном пути, которым ты отныне должна следовать.

С любовью,

Горацио.

P.S. Я наложил на тебя заклинание неповторимости. Портрет твой сделать невозможно, поэтому Атлантида не сможет разыскивать тебя по фотографии или рисункам.

P.P.S. Не волнуйся обо мне».

Как же о нем не волноваться? Инквизитор придет в ярость, когда поймет, что учитель Хейвуд намеренно отказался от воспоминаний, чтобы сбить ее со следа. И если…

Из раздумий Иолу вывел глухой удар по полу, вибрация от которого отозвалась в спине. Она сунула письмо учителя обратно в сумку и потушила огонь. На мгновение повисла тишина, а затем – еще один удар. Иолтанта стиснула в руке свою палочку и сдвинула диск, закрывающий смотровое отверстие. Часть пола поднялась – открылся люк. Значит, это чердак. Из щели полился свет, озаривший ящики, сундуки и полки, заполненные рядами пыльных диковинок.

Со скрипом петель крышка люка поднялась еще выше. Сначала на чердаке появился фонарь, а потом и женщина с волшебной палочкой. Незнакомка держала его высоко, и свет становился все ярче и ярче, достойно соперничая с ослепительным полуднем.

Иоланта сощурилась из-за слепящего сияния. Незнакомке на вид было лет сорок: весьма привлекательная, с глубоко посаженными глазами, высокими скулами и широким ртом. Очень светлые, почти белые в режуще-ярком свете, волосы уложены на макушке. А бледно-голубого платья такого покроя Иоланта в жизни не видела: застегнутое на пуговицы до подбородка, в талии всего вершок, с длинными узкими рукавами, обшитыми кружевом.

Кто это? Может ли она, по счастью, оказаться той самой хранительницей памяти, что должна найти Иоланту?

– Вот ты и явилась наконец! – процедила незнакомка сквозь стиснутые зубы.

Сердце упало. Неизвестная говорила мрачно, даже угрожающе и направила волшебную палочку на сундук. Что-то лязгнуло и со звоном стукнулось об пол. Защелки? Нет, цепи. Иоланта увидела через отверстие крепкие металлические звенья.