Драконий Оборотень (СИ) - Витушко Евгения - Страница 76

Вопреки всем моим прежним впечатлениям от совместной езды, на этот раз путешествовать вдвоем с сереброволосым оборотнем неожиданно оказалось не так уж и плохо. Было невероятно уютно и спокойно сидеть в кольце его рук, а мерное покачивание в седле то и дело навевало на меня легкую дремоту. Всякий раз, начиная клевать носом, я чувствовала, как рука Сева снова крепко и бережно обнимает меня, не давая соскользнуть с лошади. Время от времени мы негромко переговаривались, и тогда его дыхание слегка шевелило волосы у меня на затылке. А иногда, слишком увлекшись беседой, я пыталась обернуться, чтобы взглянуть на него, и тогда руки оборотня обхватывали меня еще крепче, всякий раз удерживая от падения. В конце концов, все эти предостерегающие маневры привели к тому, что теперь я сидела, вплотную прижавшись спиной к его груди. Я, конечно, старательно делала вид, будто не замечаю этого — тем более, что сам оборотень, похоже, с успехом делал тоже самое.

— Сев… — я в очередной раз попыталась извернуться, чтобы увидеть его лицо.

— Что? — раздалось прямо у моего виска. В голосе оборотня отчетливо слышался смех.

— Над чем это ты смеешься? — тут же подозрительно осведомилась я.

— Я как раз прикидывал, что произойдет раньше — у тебя, наконец-то, закончатся вопросы, или ты все-таки свалишься из-за беспрестанного ерзанья. И раздумывал над тем, как бы убедить тебя не вертеться.

— А… Ну, собственно, об этом я и хотела тебя спросить.

— О чем?

— О силе убеждения, которую ты используешь, как телепат.

— Ясно, — оборотень, казалось, почти и не удивился такому повороту разговора. — Ну, спрашивай.

— То, как ты общаешься с лошадьми, успокаиваешь их и контролируешь, то же самое ты проделываешь и с людьми? Ты упоминал об этом, когда…

— Я помню, — спокойно отозвался Сев. — Видишь ли, на самом деле, искусство управления чужим мышлением очень тонкая вещь. Сознание, вообще, хрупкая штука. Чуть-чуть передавишь — и уже сломал. Во время войны многие специально использовали свои способности, чтобы убивать с их помощью врагов, однако в мирное время этого обычно не практикуют. Только при острой необходимости.

Я невольно поежилась, вспомнив ту сцену с чародейкой в Фэрр-эль-Дрииве. Да уж, тогда принуждение было, пожалуй, единственным способом…

— Зато с помощью этого дара, — продолжал оборотень, сделав вид, что ничего не заметил, — можно успокоить озлобленных или испуганных, можно помочь забыть болезненные воспоминания, излечить душевную травму. Поэтому — да, иногда я это делаю.

— А со мной ты когда-нибудь пытался проделать что-нибудь подобное? — после некоторого колебания спросила я.

— Учитывая, что я тебя даже слышать не могу? — оборотень усмехнулся. — Боюсь, у меня не было шансов.

— То есть, ты бы попытался, если бы у тебя была такая возможность? — я снова принялась изворачиваться в седле, намереваясь наградить его возмущенным взглядом. — Попытался бы?

Рука оборотня машинально обхватила меня крепче, не давая упасть. Я снова оказалась прижатой к его груди, не имея возможности рассмотреть выражение его лица. Некоторое время Сев молчал.

— Возможно, я бы мог сделать это, — медленно, словно подбирая слова, проговорил он, в конце концов, где-то на уровне моего виска. — Если бы ты меня сама об этом попросила.

— Да разве такое можно захотеть?! — скептически фыркнула я.

— Да, — тихо и серьезно ответил мне оборотень. — Иногда меня просят помочь забыть некоторые вещи. Кое-что совсем вычеркнуть из памяти, кое-что просто сделать более… далеким. Но лично я бы предпочел, если бы в твоей жизни никогда не возникло повода обратиться ко мне с подобной просьбой.

— О, — я замолчала, раздумывая над его словами. Действительно, в жизни случается всякое. Я рассеянно потеребила висящий на цепочке медальон, а потом, снова вспомнив, что рано или поздно придется все-таки вернуть его владельцу, спросила:

— Каково это, вообще — слышать чужие мысли?

Сев на минуту задумался.

— Сложно вот так, сразу, объяснить… Пожалуй, это немного сродни тому, чтобы постоянно находиться посреди толпы, в которой каждый пытается говорить что-то свое. Точно так же тех, кто находится ближе, слышишь лучше, и наоборот. Только здесь все сложнее. Это целое море мыслей, образов, чувств, ощущений и эмоций разной степени силы и яркости. Иногда, поначалу, можно даже запутаться — где твои мысли, а где чужие. К счастью, большая часть их так никогда и не оформляется окончательно, оставаясь всего лишь набором образов и ощущений, и от этой части обычно легче всего абстрагироваться. А со временем привыкаешь понемногу отключаться и от всего остального, и воспринимаешь его уже скорее, как фон для своих собственных мыслей. Если заниматься этим достаточно долго, то потом уже практически не ощущаешь никакого дискомфорта.

— Но при желании ты все равно можешь слышать других, так? В смысле, выборочно?

— Да.

— А ты тогда не мог бы сделать усилие и выборочно не слушать меня, когда у тебя вдруг появится такая возможность?

Оборотень неожиданно рассмеялся.

— Почему тебя это так сильно беспокоит?

— Ну, как тебе сказать… — уклончиво ответила я. — Честно говоря, все это кажется мне не вполне справедливым. Ты мои мысли сможешь слышать, а я твои — нет.

Я, вероятно, оказалась первой, у кого могла возникнуть идея потребовать справедливости в подобной ситуации, потому что оборотень за моей спиной как-то странно хмыкнул.

— Ну, тут я тебя, наверное, мог бы удивить.

— Чем? — не поняла я.

Сев ответил не сразу.

— Помнишь ту ночь у озера, когда ты в одиночку ушла купаться? — спросил он, помолчав.

Я кивнула, невольно поморщившись от не слишком-то приятных воспоминаний.

— После того, как ты едва не лишилась тогда жизни из-за собственной глупости… Ну, честно говоря, я был тогда жутко зол. Опоздай я всего на пару секунд — и могло бы быть уже слишком поздно… Впрочем, ладно. Словом, мне так хотелось в тот момент выложить тебе все, что я думал по поводу твоего поступка — хоть я и понимал, что ты все равно не сможешь понять меня в волчьей ипостаси. Но ты неожиданно услышала! В тот момент, когда я как раз внутренне кипел по поводу того, что ты обманула меня, нарушив обещание, ты вдруг сказала: «Да, Сев, я знаю… прости».

Он немного помолчал и спросил:

— Ты сама как думаешь, что это было?.. Ты ведь слышала меня?

Я ошеломленно молчала, в полной растерянности раздумывая над его словами. Я, действительно, помнила эту сцену у озера достаточно хорошо… но чтобы поверить в такое!

— Не знаю, — искренне сказала я, в конце концов. — Даже не знаю, что и думать.

Оборотень коротко хмыкнул за моей спиной.

— Что ж, тогда есть только один способ узнать. Нужно просто повторить те же условия.

— Что, хочешь снова отдать меня кому-нибудь на съедение? — ахнула я в притворном ужасе.

Сев рассмеялся.

— Вообще-то, я не это имел в виду. Хотя идея интересная. А то как-то уж слишком спокойно едем — у твоего приятеля-кузнеца может сложиться совершенно неверное представление о легкости нашего путешествия…

Я, наконец-то, извернулась и шутливо ткнула его кулаком в бок. Оборотень в ответ коварно усмехнулся и резко ослабил охват, отчего я, успевшая к этому времени совершенно расслабиться, едва не соскользнула с лошади. Коротко пискнув, я судорожно вцепилась в его рукав, и Сев тут же со смехом вернул меня на прежнее место.

Ближе к закату мы обнаружили отличное местечко у подножья высокого холма, поросшего лесом, идеально подходящее для отдыха. Тихая поляна в зарослях неподалеку от опушки была достаточно просторна для всех нас, а чуть поодаль, за небольшим, густо поросшим лесом пригорком — о, чудо! — звонко срывался со склона маленький лесной водопад.

Мы расседлали лошадей, и Хират с Грейном, тут же обернувшись волками, быстро исчезли в ближайших зарослях. Я заметила, как, глядя на них округлившимися глазами, Йан поднял было руку, чтобы осенить себя охранным жестом — но быстро передумал, и махнув рукой, снова принялся копаться в седельных сумках. К новой компании кузнец привыкал на удивление быстро.