Драконий Оборотень (СИ) - Витушко Евгения - Страница 54

Последнее слово оборотень произнес почти с благоговением. И правда, теперь я увидела позади старого пня тонкий древесный ствол, ростом с меня саму, покрытый шершавой серо-бурой корой. Деревцо храбро топорщило во все стороны молодые, чуть красноватые веточки с округлыми листьями, тут и там усеянные крупными бело-розовыми цветками.

— Хм… ну, красиво, — осторожно заметила я, удивляясь про себя, почему это Грейн решил поделиться со мной своим открытием. Раньше я как-то не замечала у него такой тяги к прекрасному. Однако мне в очередной раз пришлось убедиться, что я недостаточно хорошо знаю Грейна.

— Да при чем тут это? — искренне удивился тот, поворачиваясь ко мне. Лицо оборотня сияло, карие глаза выжидательно уставились на меня. — Это же яблоня! Я яблок хочу!

Ага. Теперь ясно, откуда ветер дует.

— Ты волшебное слово забыл.

— Пожа-алуйста!

— Нет, не то. В данном случае, это слово «осень», — я пожала плечами, старательно сохраняя невозмутимость. — Подожди месяца три, и будут тебе яблоки.

— Ну, уж нет! Я сейчас хочу, — возмутился он. И тут же умоляюще добавил. — Ну, ты же чародейка. Ну что тебе стоит?

— Не буду, — быстро ответила я. — Мне Сев колдовать не разрешает.

— Ага, — фыркнул оборотень. — Что-то я не заметил, чтоб тебя это раньше останавливало. Чародеев магией дубасить, значит, можно, а яблоньку подрастить нельзя?

— Сев меня прибьет, — мрачно сказала я. — Я и так уже порядком проштрафилась за эти дни.

— Чепуха. Какой толк таскать за собой чародейку и не пользоваться ее услугами? — резонно возразил Грейн. — Я ведь не прошу забавы ради вызвать землетрясение, чтобы шишки с елки стрясти. Это ведь для пользы дела. Подумаешь, созреют яблоки на пару месяцев раньше, кому от этого плохо?.. Между прочим, Сев тоже любит дичку, — коварно закончил он, внимательно наблюдая за выражением моего лица.

— Она же кислая, — усомнилась я.

— Так в том-то и прелесть!

Моя убежденность начинала колебаться. Вообще-то, я бы и сама сейчас от яблок не отказалась…

Зоркие глаза оборотня торжествующе сверкнули.

— Пень мешает, — сделала я последнюю попытку сопротивления. — Слишком близко, яблоне негде будет развернуться.

— Ну, так убери его, — последовал краткий ответ. — Или ты просто не умеешь?

— Конечно же, умею! — я пренебрежительно фыркнула.

Коварный менестрель тут же широко улыбнулся, и я с запозданием сообразила, что своим ответом отрезала себе последние пути к отступлению.

— Ладно, — хмуро буркнула я, сдаваясь. И решительно поддернула рукава. — Если что, скажу, ты мне руки выкручивал. Пусть тогда твой приятель на тебе отыгрывается.

Последний раз я проделывала подобные вещи довольно давно. Формула всплывала в памяти с трудом, словно доисторическое чудовище из океанских глубин. Для начала займемся пнем. Я сосредоточенно окинула его взглядом, примериваясь… Пень скрипуче затрещал, вздрогнул и резко вырвал корни из земли. Во все стороны с глухими шлепками полетели комья перегноя. Я мысленно приказала ему убраться в сторону, и задумчиво наблюдала, как он неуверенно шествует мимо меня на своих гибких древесных ногах, ловя себя на мысли, что совсем недавно уже видела нечто подобное, только в гораздо больших масштабах. Пень остановился на краю поляны и послушно опустился наземь, разложив на траве свои деревянные ноги-корни и время от времени слабо пошевеливая то одним, то другим корешком. Вид у него, при этом, был на удивление забавный и до странности живой. Усилием воли я заставила себя отвернуться от него и сосредоточила все свое внимание на яблоне. Мне пришлось подойти к ней вплотную и положить ладони на тонкий ствол, чтобы лучше чувствовать течение соков под красноватой корой. Я закрыла глаза и представила себе, что мы с яблоней — одно целое, сосредоточилась и восстановила в памяти формулу заклинания. Жизненная сила земли хлынула сквозь меня, поднимаясь вверх от ступней, бурным потоком устремляясь по позвоночнику к плечам и изливаясь через ладони в хрупкий яблоневый ствол. Барахтаясь в хлещущем сквозь меня энергетическом потоке, краем сознания я уловила слабый шелест листвы где-то над головой и заметное изменение текстуры коры под ладонями.

— Ну, ты даешь!.. — донеслось до меня словно издалека восхищенное бормотание Грейна.

Я открыла глаза. Пышная яблоневая крона теперь возносилась надо мной, словно кружевной зеленый шатер, нижние тонкие веточки норовили запутаться в волосах. Ствол дерева, прежде легко обхватываемый пальцами одной руки, существенно раздался вширь и огрубел. В целом, дерево повзрослело примерно лет на десять и все еще продолжало расти.

— Вот напасть… — с досадой пробормотала я, отдергивая руки от дерева и раздраженно пытаясь вытащить из волос очередной шаловливый побег. — Опять напортачила.

— Да ты что?! — Грейн, в отличие от меня, был в полном восторге. — Ты только погляди, какие яблоки!

Я проследила за его восхищенным взглядом, устремленным куда-то в гущу листвы. За кружевной зеленой занавесью тут и там призывно розовели спелым бочком крупные, со средний кулак, глянцевые плоды.

— В жизни такой крупной дички не видел, — радостно сообщил мне оборотень. — А может, ты их еще и сладкими сделаешь?

— А может, тебе еще и персики на яблоне вырастить?! — возмутилась я. — Сам же только что объяснялся в любви к кислятине. Вот и ешь теперь.

— Ладно, понял, — тут же отступил Грейн.

Вернее, целенаправленно приступил. К сбору урожая.

Я, между тем, снова переключила свое внимание на заскучавший было пенек. Вернуть его на место стало теперь делом довольно затруднительным, учитывая, что с яблоней я, скажем так, немного переборщила. Однако вернуть, все равно, надо было. Уловив каким-то образом, что я на него смотрю, пень перестал бесцельно елозить своими древесными щупальцами по траве и настороженно замер. Больше всего в этот момент он был похож на большого добродушного пса, который, заметив, что хозяин освободился, выжидательно топорщит уши в надежде, что сейчас его позовут гулять.

— Кхм… привет, — негромко произнесла я зачем-то, делая шаг по направлению к пню. И тут же смущенно покосилась на Грейна. Однако оборотень уже был всецело поглощен сбором яблок. — Пора, дружок, возвращаться на место.

Однако «дружок», судя по всему, совершенно не разделял моего мнения на этот счет. Это, конечно, была совершенно дикая мысль, но я бы сказала, что деревяха выглядела совершенно обескураженной моим предложением. Точь-в-точь, как пес, снова подумалось мне, которому обещали веселую прогулку, а вместо этого снова посадили на цепь.

— Ну, давай, давай, — поторопила я пень, снова мысленно концентрируясь на нем и заметно усиливая магическое давление.

Пень вдруг попятился.

Странно.

— Вернись на место, — настойчиво повторила я, чувствуя себя уже откровенно глупо.

Пенек снова отступил, древесные щупальца запутались в траве, и деревяха, не удержавшись, шумно хлопнулась наземь своим изъеденным термитами задом.

— А ну, живо на место! — прикрикнула я, теряя терпение. Не хватало еще со всякими пнями трухлявыми в дискуссии вступать!

Однако деревяха, похоже, решила стоять за свободу до последнего. Более того, она определенно пришла к выводу, что и так уже задержалась на одном месте дольше необходимого и теперь решительно пыталась покинуть поляну. Что, к счастью, с ее размерами оказалось не так-то просто. С мрачным злорадством я наблюдала, как бестолковая деревянная многоножка безуспешно пытается протиснуться между двумя близстоящими деревьями. Больше всего мне хотелось плюнуть на это дело и оставить все, как есть. Однако тогда шансы списать неурочно созревшие яблоки на безобидную шалость практически сводились к нулю. Ну ладно, сейчас посмотрим, кто здесь главный.

Первый, неприцельный, щелчок боевого импульса почти не произвел на обнаглевший пень никакого впечатления. Он немного посторонился, убирая щупальца с линии огня, и спокойно продолжил свое занятие. Зато оборотень на яблоне заинтересовался моими действиями куда сильнее.