Драконий Оборотень (СИ) - Витушко Евгения - Страница 47

Алхимик скрипнул зубами, его лицо перекосилось, словно от боли, но он продолжил:

— Однажды я случайно услышал, как моя дочь ссорилась с парнем. Это был местный кузнец, молодой парень, переехавший в Росны откуда-то с севера лет пять назад. Даже не знаю, почему я начал прислушиваться к их беседе, но вскоре понял, что дочка была недовольна тем, что тот не желал оставить ее в покое. Она сердилась и требовала перестать следить за ней, говорила, что все кончено, и она не желает его больше видеть. Я был поражен! Мне и в голову не приходило, что за моей дочерью кто-то следит! Видимо, за своей работой я вообще многого не замечал. Кузнец же в ответ все больше злился и, в конце концов, зловеще заявив, что она либо будет его, либо ничья, ушел… Я позвал дочку в дом и наказал ей не выходить пока на улицу. Но в тот же вечер, зайдя к ней в комнату пожелать спокойной ночи, я не нашел ее там. Окно было распахнуто, а на полу валялся только клочок ее сорочки. Все это произошло так бесшумно, что я даже не понял, в какой момент ее не стало… Я бросился к кузнецу, но того не оказалось дома, и не было там вплоть до следующего вечера. Все мои попытки найти дочь так ни к чему и не привели. Не было никаких следов, словно она просто испарилась… Однако мои подозрения не улеглись. Я стал незаметно следить за кузнецом. И кое-что заметил. Раз в месяц, в полнолуние, он на всю ночь и весь день исчезает из селения. Так было и в прошлом месяце, и в позапрошлом. И в тот вечер, когда он в последний раз разговаривал с моей дочерью… когда она исчезла, тоже было полнолуние! И его как раз той ночью не оказалось дома… — голос травника дрогнул. — Это ведь не может быть просто совпадением?!..

Оборотни молчаливо обменялись взглядами.

— Что ж, кузнец-волколак, осмелевший от безнаказанности, это возможно, — медленно ответил Сев, по-прежнему рассеянно вертя в пальцах свой бокал. Насколько я успела заметить, он его даже не пригубил. — Однако, мы ведь о триединых поговорить пришли?

Оборотень выразительно приподнял бровь.

Травник смущенно кашлянул и кивнул.

— Да, и о них тоже. Собственно, это связано.

Он помолчал умолк, словно собираясь с духом, а потом тихо, но твердо сказал.

— Помогите мне его поймать, прошу вас. Вы ведь лучшие охотники на всем Терране! Вы единственные, кто может это сделать. Помогите мне — и я никогда, даже под пытками, не вспомню, что видел вас здесь.

Сев холодно сузил глаза.

— Это не шантаж, — поспешно добавил алхимик, перехватив его взгляд. — Это просто просьба. Я все равно собирался с ним встретиться сегодня, а тут… вы.

Он умолк и пожал плечами.

— Сегодня? — подал голос Хират. Он тоже не прикоснулся к вину. — Почему сегодня?

Травник пожал плечами.

— Вчера я не удержался и сказал кузнецу, что все знаю. И что не успокоюсь, пока не достану его. Он посмеялся надо мной и сказал, что я спятил. Однако я видел его сегодня днем, возле моего дома. Он стоял за моей спиной, когда я расседлывал лошадь, и я увидел его отражение в оконном стекле. Если бы взглядом можно было убить, я уже был бы мертв. Думаю, что он придет за мной сегодня. Все равно, скоро время его… охоты.

— Ну, что ж, достойная смерть, — негромко пробормотал Грейн, снова пригубляя вино. — Не хуже любой другой.

Травник неожиданно усмехнулся.

— Ну, я не говорил, что собираюсь просто так умереть. Вообще-то я планировал кое-что оставить ему на память.

С этими словами он подошел к шкафу, заваленному книгами, и достал с верхней полки небольшой промасленный сверток.

— Я нашел эскиз в одной старинной книге, месяц назад. Мне пришлось съездить в Рууд-Варак, к гномам, чтобы сделать это. Конечно, такая работа влетела мне в копеечку, однако думаю, оно того стоило.

Он осторожно, почти благоговейно развернул сверток. Что-то тускло блеснуло в свете лампы. Сев хмыкнул, Грейн удивленно присвистнул.

— Не многовато ли чести для этого мерзавца? — со странным возмущением вопросил Хират после непродолжительного, однако единодушного молчания.

— Честно говоря, я не специалист в таких делах, — безмятежно откликнулся травник. — Но подумал, что уж это точно должно помочь. Я ведь не хочу, чтобы он исцелился. Я хочу отметить его так, чтобы если я умру, другие тоже смогли его найти. Если он будет слаб, они вполне с ним справятся.

— Разумно, — согласился Хират, продолжая разглядывать металлические предметы в промасленной бумаге. — А не справятся, так глядишь, скоро и сам сдохнет.

Я поднялась со своего места и тоже осторожно заглянула в сверток.

Внутри лежала пара блестящих металлических стержней толщиной в палец. Каждый из них был увенчан с одной стороны странной металлической розеткой из трех изогнутых шипов, плотно прилегающих к стержню и слегка изгибающихся наружу остриями. Края шипов были мелко зазубрены, а сами они, казалось, состояли из острых, наслаивающихся друг на друга пластинок.

— Что это? — недоуменно спросила я.

— Хорксы, — спокойно ответил Сев. Взял один стержень в руку и прикинул на ладони его вес. — Хорошая работа.

Он ухватил стержень за оба конца и осторожно потянул их в разные стороны. Послышался легкий щелчок, и короткий, в пол-локтя, стержень вдруг телескопически удлинился до размеров среднего копья со стальным древком, сужающимся к острию практически до невидимости. Розетка из шипов, расходящихся из-под острия, с легким щелчком сжалась, снова плотно обхватив истончившийся центральный стержень.

Хират молча проделал со вторым хорксом то же самое.

Выглядели хорксы очень изящно и, я бы даже сказала, красиво, если бы не очевидная смертоносность, сквозящая в каждой линии стальных копий. Несложно было представить себе, как тонкое древко легко ломается при малейшей попытке вытащить хоркс из раны, а зазубренные шипы расходятся в стороны, намертво вонзаясь в плоть, наподобие пчелиного жала, и не давая вытащить наконечник наружу. Похоже, каждый хоркс предполагал только одноразовое использование.

Однако я, похоже, недооценила изобретательность оружейников.

— Видишь эти пластины? — спросил меня Сев, осторожно проводя пальцем по одному из шипов. — При попадании в цель они автоматически отстреливаются от основной розетки и остаются в ране. Даже если само острие как-нибудь и удастся вытащить, в чем я сильно сомневаюсь, то от осколков уже не избавиться. Кроме того, попав в плоть, этот металл очень скоро начинает окисляться и разлагаться, отравляя ткани вокруг себя. Никакая регенерация не поможет… — Он задумчиво сощурился. — Впечатляет, правда?

— Мерзость какая, — честно сказала я.

— Ну, обычно к ним применяют немного иные характеристики, — оборотень усмехнулся. — Хорксы — это что-то вроде нашего национального оружия, и за пределами даргианских долин используются крайне редко. И, кстати, это единственное в мире оружие, раны от которого смертельны для истинного оборотня. Например, для меня. Или Хирата. Или Грейна.

— Я бы попросил не употреблять в одном предложении слова «Грейн» и «смертельно», — ворчливо заметил рыжеволосый оборотень.

Я удивленно посмотрела на сереброволосого дарга.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

Оборотень пожал плечами, продолжая небрежно вертеть в руках смертоносную игрушку.

— Ну, сейчас-то они не для нас предназначены. Кстати, — обратился он к травнику. — Вы так уверены, что смогли бы сами воткнуть эту штуку в своего приятеля? Сомневаюсь, что он будет входить к вам через парадный вход или хотя бы позволит увидеть себя. Скорее уж нападет со спины, и вы даже обернуться не успеете… — он покачал головой. — Смелая идея, но боюсь, провальная.

Травник нахмурился.

— Я об этом не подумал.

Сев обернулся к Грейну.

— Ну а ты, знаменитый метатель-всего-что-можно-метнуть, сможешь?

— Обижаешь, — оскорбленно буркнул тот. — Один бокал на мою меткость еще никогда не влиял.

— Сначала его надо отвлечь, — вклинился в разговор Хират. — Нужно выбрать позицию для выстрела, и пригнать его туда, чтобы у Грейна была возможность прицелиться получше. Можем загонять с двух сторон, так наверняка.