Драконий Оборотень (СИ) - Витушко Евгения - Страница 102

Земная твердь! Я застыла на месте, невидяще глядя в пространство перед собой.

— Сев… — шепотом позвала я, снова сжимая его руку и лихорадочно хватаясь за промелькнувшую в голове идею. — Ты ведь говорил, что можешь сделать воспоминания более далекими, помнишь?

Оборотень тут же обернулся и внимательно на меня посмотрел.

— А можешь ты, наоборот, сделать давние воспоминания более отчетливыми? — я затаила дыхание в ожидании его ответа. — Сможешь восстановить в моей памяти вид страницы с текстом?

— Какое-то заклинание? — оборотень смотрел на меня, задумчиво сдвинув брови.

Я молча кивнула.

— Которое ты даже не читала, а просто видела в книге? — он по-прежнему с сомнением изучал мое лицо.

Звучало это, наверное, действительно довольно безумно, но я все-таки снова кивнула.

— Ни разу не пробовал, — честно признался Сев. — Хотя… попытаться стоит. В конце концов, что нам терять?

Откуда-то слева снова донеслось жадное бульканье трясины, поглотившей очередной участок суши. Чья-то лошадь за спиной нервно всхрапнула, и я невольно вздрогнула.

— Успокойся, — твердо приказал Сев, тут же решительно беря меня за плечи и разворачивая к себе лицом. — Не отвлекайся и думай только о том, о чем хочешь вспомнить.

Я честно попыталась. Совсем рядом снова послышалось зловещее бульканье. Мне почудилось, или теперь этот звук, действительно, стал звучать чаще? Что, если своим появлением здесь мы активировали какие-то специфические чары, отвечающие за разрушение тропы? И если это так, то как надолго рассчитано их действие?..

Я виновато вздохнула, покосившись на оборотня. И почему так трудно бывает не отвлекаться, когда это действительно нужно? Тот задумчиво прищурился, изучающе глядя на меня, а потом, видимо, приняв какое-то решение, настойчиво потянул меня за руку, привлекая к себе еще ближе.

— Не лучшие условия для экспериментов, конечно… — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Но все же…

Теперь мы стояли практически вплотную друг к другу — еще немного, и я бы просто уткнулась носом в его потрепанную куртку. Впрочем, следовало признать, что даже в куртке на голое тело дарг смотрелся весьма и весьма неплохо. Правда, от него все еще ощутимо попахивало поросятами и болотной тиной…

— Мирра, сосредоточься, — строго потребовал Сев. Его ладони неожиданно мягко, но настойчиво обхватили мое лицо, заставляя заглянуть ему прямо в глаза. Чувствуя, как от его прикосновений сердце невольно ускоряет стук, я вскинула на оборотня взгляд — и в тот же миг словно утонула в мерцающем омуте серебристо-серых глаз, не в силах освободиться от их странного цепкого плена. Взгляд сереброволосого дарга, казалось, обволакивал мое сознание не хуже тумана, клубящегося вокруг нас. Все посторонние звуки куда-то исчезли, все страхи и ненужные мысли истаяли в этом мареве, оставляя только этот глубокий, как бездна, серебристый взгляд и ласковое тепло его ладоней на моих щеках.

«Заклинание…» — безмолвно, но настойчиво напомнил оборотень, снова заставляя меня сконцентрироваться на главном.

И я принялась вспоминать.

Это было в тот вечер в лесу, у озера, где на меня напал гворкас. Незадолго до этого, все еще находясь под впечатлением от недавнего разговора с драконом, я решила, что пара новых заклятий сможет в будущем существенно облегчить нам общение с Егерями, и поэтому достала Октрион. Я уже довольно долго листала тонкие, чуть желтоватые страницы, когда наткнулась на одно старинное заклинание, которое привлекло к себе мое внимание. Сев уже успел к этому времени рассказать мне, как двадцати пяти рэтриарам удалось, в свое время, воздвигнуть горы вокруг даргианских долин — и вот теперь передо мной лежал текст заклятья, чье название в переводе с эльфийского означало «Повелевание Твердью Земной». Я довольно долго смотрела тогда на эту страницу, однако, памятуя о том, на что оказались способны всего двадцать пять триединых, не рискнула прочесть формулу даже мысленно. Однако теперь этот текст был мне просто необходим! Я настойчиво пыталась вспомнить, как именно выглядели ровные убористые строчки, заполненные затейливыми эльфийскими письменами, но содержание этих строк упрямо ускользало от меня, расплываясь в памяти нечетким чернильным пятном.

Пожалуйста, мысленно взмолилась я. Пожалуйста!..

Словно издалека, до меня донесся чей-то тихий вздох, и…

… это было похоже на то, как если бы с изображения вдруг резко сдернули полупрозрачную завесу. Картинка в голове неожиданно обрела четкость и ясность — краски, контуры, текстуры — и в то же мгновение я увидела каждую руну, каждую точку на старой пожелтевшей странице.

И каждое слово!

— Сев, я вижу!!!.. — пораженно выдохнула я. Цепкие объятья гипноза тут же отпустили меня — мне показалось, будто оборотень вздохнул с облегчением — однако образ страницы, исписанной мелкими ровными строчками, все еще оставался перед моим мысленным взором.

Сев медленно разомкнул руки, осторожно выпуская меня из своих объятий. Я все еще смотрела на него, но уже не видела, полностью сосредоточившись на стоящем перед моими глазами заклятии.

— Отойди, пожалуйста… — тихо прошептала я, чувствуя, что формула в моем сознании начинает медленно оживать.

Оборотень бесшумно отступил в сторону, и я незряче повернулась лицом в сторону Фьерр-Эллинна, быстро опускаясь на колени. Я, конечно, не двадцать пять триединых, но все же…

Мои пальцы медленно погрузились в землю, словно в мягкое масло. Строки заклинания теперь всплывали в сознании одна за другой, заставляя почву под моими руками чутко реагировать на каждое прикосновение. Сейчас я смогла бы, кажется, вылепить из нее все, что угодно — хоть горы, хоть овраги. Но как вылепить именно то, что мне нужно — как вылепить именно тропу? Этого в книге не было. Я снова погрузила пальцы в грунт — и вновь почувствовала отчетливую ответную реакцию. Словно кошка, неожиданно подумала я, ласковая мурлычущая кошка, выгибающая спинку дугой под дружеской рукой хозяина. Эта мысль вдруг показалась мне довольно удачной. Я сосредоточилась на образе домашней мурлыки — и медленно, словно поглаживая, провела ладонью по земле в направлении внутренней границы Топи.

Под ногами послышался глухой неясный гул. Тропа ощутимо вздрогнула под моими пальцами — и приподнялась.

Словно сквозь толстый слой ваты до меня доносились удивленные голоса моих спутников, но кто из них говорил, и о чем… Сейчас для меня существовала только земная твердь — мне казалось, я сама сейчас была ею. Созданная моим воображением фантасмагорическая кошка медленно выгибала спину под моей рукой, и из глубин трясины, в клубах расступающегося тумана в сторону Фьерр-Эллинна на моих глазах восставала широкая твердая полоса земли — скользкая, мокрая, покрытая илом и водорослями, а местами и просто обычной, еще не успевшей сгнить, мокрой травой.

Я все еще продолжала шептать заклинание, строку за строкой — оно оказалось не только длинным, но и довольно сложным — однако каким-то дальним уголком сознания все-таки отметила, что грохот и гул под землей теперь медленно удаляются от нас по направлению к Фьерр-Эллинну, постепенно затихая где-то вдали, за пеленой тумана.

Наконец, формула завершилась. Тропа под нашими ногами в последний раз слабо вздрогнула — и замерла.

— Ну ты даешь!.. — громко и восхищенно прокомментировал за моей спиной Грейн. — Просто нет слов…

Видимо, на этом словарный запас обычно словоохотливого оборотня, действительно, иссяк, потому что он умолк, и теперь до меня донеслись приглушенные возгласы и других моих спутников.

— Хорошая киска… — пробормотала я тихо, разрывая, наконец, связь с созданным моим воображением образом. И, усмехнувшись собственным странным мыслям, ласково похлопала, напоследок, по земле рукой.

А уже в следующее мгновение на меня вдруг накатила такая слабость, что я покачнулась — и тут же тряпичной куклой безвольно растянулась на земле. Туман теперь снова подступил ко мне вплотную, обволакивая сознание плотным серым покрывалом. Сквозь его пелену я пока еще различала чьи-то голоса, настойчиво зовущие меня по имени, но уже не могла произнести в ответ ни звука. Последнее, что я успела почувствовать, это чьи-то сильные и надежные руки, бережно подхватывающие меня с земли, и тут же провалилась в глубокий темный колодец беспамятства.