Я — джедай! - Стэкпол Майкл А. - Страница 54

Я посмотрел вокруг, на гладь озера и небольшие островки, лежащие посередине его. Здесь была воздвигнута обсидиановая пирамида с гладкими сторонами, в центре нее был высечен клин. Отсюда, с берега, во внутреннем убранстве пирамиды мое внимание привлекла массивная статуя человека. Я был слишком далеко, чтобы рассмотреть детали, но я не сомневался, что смотрел на Экзара Куна — хотя бы по той причине, что он со своим гипертрофированным самолюбием вряд ли позволил поставить памятник кому-нибудь другому на этой луне.

Я знал, что найду его именно здесь. Все улики были налицо, нужно было немного напрячься и сложить все вместе. Дорск 81 докладывал о том, что они с Кипом проводили рекогносцировку где-то в этом районе, но отчеты Дюррона не содержали записей о походах сюда. Та информация, которую удалось найти в записях разведчика Альянса Уннха, гласила о том, что он видел эту статую, счел ее изображением какого-то древнего бога и отмечал, что это место вызвало у него гнетущее впечатление. Тот факт, что пирамида избежала губительного воздействия времени, говорил о том, что она была точкой средоточения власти Экзара Куна. Кроме того, когда я нанес на карту направление, откуда исходило влияние Куна в тот вечер, когда на Люка напали твари, две линии — два курса — пересеклись именно в этой точке.

И вдобавок ко всему, словно в доказательство всего сказанного выше, мне вовсе не хотелось идти туда.

Я нахмурился, злясь сам на себя:

— Ты выжил с таким тестем, как Бустер Террик. Переживешь и это.

Вода, окружавшая остров, отражала оранжевые отблески газового гиганта, но умирающее светило этой системы все еще из всех сил старалось добавить в свое сияние оттенок золотого. Я двинулся вперед, наступив на первый камень, расположенный в каком-то сантиметре под водой. Одно неверное движение — и я оказался бы в холодных водах пруда, поэму я шагал очень осторожно. Я высматривал, куда мне поставить ногу, и в какой-то момент невольно восхитился Экзаром Куном. Сделав путь к месту поклонения себе любимому таким трудным и опасным, он заставил всех направляющихся сюда делать это со склоненной головой, глядя себе под ноги.

От каждого шага по воде расходились круги, и волны плескались о берег, но кроме этого, я не замечал на острове никакой активности. Это весьма понравилось мне, поскольку сейчас мне меньше всего хотелось встретиться с ужасными крылатыми слугами Экзара Куна. То, что Йакен Соло, которому еще не было и трех лет, смог с дядиным мечом в руках заставить троих таких монстров отступить, еще не означало, что мои шансы в бою с ними будут такими же высокими. Хотя я и считал себя более шустрым, чем трехлетний малыш, с тридцатью килограммами взрывчатки, которые давили мне на плечи, словно свинцовые крылья, слово «грациозный» не годилось для того, чтобы описать меня в данный момент.

Не встретив сопротивления, я достиг берега острова и поднялся по ступеням храма. Каменные стены были испещрены ситхскими письменами, и они оставались такими же четкими и ясными, как и в тот день, когда массасси высекли их. Разведчик-суллустианин перевел некоторые из них как заклинания, охраняющие храм, а другие — как призывы покарать всех, кто осмелиться осквернить святыню. Почему-то эта письменность массасси, с крючками и засечками на каждом знаке, казалась еще более зловещей, чем любые несчастия, которая она была призвана навлечь на непрошеных гостей.

Оказавшись внутри пирамиды, я быстро принялся за работу: стал раскладывать заряды нергона-14 и вворачивать в них взрыватели. Я старался закладывать бомбы в таких точках, чтобы взрыв вызвал разрушение всего здания, но храм был настолько массивен, что я не мог был уверен, что это сработает. Детонаторы могли быть либо настроены на определенное время и активированы ранее, вручную, либо приведены в действие дистанционно, с помощью кода, который я мог передать с коммуникатора «охотника за головами». Мне уже доводилось видеть результаты работы нергона и поэтому во время взрыва находиться поблизости не хотелось.

Последний заряд я нес на вытянутых руках, как будто собирался принести его в жертву. Я быстрыми шагами пересек открытый дворик и возложил его к основанию постамента, на котором стояла колоссальная статуя Экзара Куна. Для верности я еще и воткнул заряд между полом и постаментом, чтобы при взрыве образовался кратер и статуя повалилась на землю. Я смерил взглядом высоту статуи, затем посмотрел назад, на озеро.

Я улыбнулся:

— Туристы с Мон Каламари получат хороший шанс взглянуть на тебя, когда все это рванет.

Я отступил к центру небольшого внутреннего дворика, затем перестал скрывать свое присутствие. Я стал расширять сферу своего контроля, но не довел ее радиус и до двух метров, как появился Экзар Кун и поглотил мое отражение в обсидиановых камнях постамента.

— Итак, ты явился, чтобы просить меня помочь тебе, — паутина Силы дрожала от его высокомерия. — Я предупреждал тебя, что на этот раз я не буду столь щедрым.

Я рассмеялся ему в лицо:

— Я помню. Но я здесь не поэтому.

Кун резко вскинул голову, и его лицо исказила злобная мина:

— Что? Зачем ты осквернил мое святилище?

— Просто мне нужно кое о чем с тобой потолковать, — я почесал свою бородку и стал ходить взад-вперед перед ним. — Я просмотрел законы Новой Республики. Претензии на собственность, покинутую четыре тысячелетия назад, нигде не признаются. Поэтому я оформил заявку на собственность, и теперь этот храм мой. Я ничего не имею против того, чтобы ты слонялся в округе, но твоя статуя стоит как раз в том месте, которое моя жена присмотрела под постройку развлекательного центра. Понимаешь, а?

— Ты жалкая наглая букашка! — Кун широко раскинул свои руки, сотканные из тени. — Лепечешь всякий вздор, словно твое остроумие сможет защитить тебя от моей мощи.

— А ты думаешь, что сможешь причинить мне вред? — я презрительно фыркнул. — Я официально заявляю, что тебе следует выселиться из незаконно занимаемого помещения.

— Ты играешь с силами более могущественными, чем даже можешь представить.

— Прибереги угрозы для других, — я зевнул, — Я изучил все твои поступки и выяснил, в чем твоя слабость. Пока у тебя нет тела, ты не можешь воздействовать на физический мир.

Лицо Куна стало совсем черным:

— Не могу, значит?

Я покачал головой:

— Нет.

— Ах, в таком случае, я и этого не могу делать, — дух взмахнул бесплотной рукой, и все заряды взрывчатки, которые я разбросал вокруг, вдруг озарились с яркими голубыми вспышками, и из них посыпались искры. Дым рассеялся, и я увидел, что детонаторы все до единого расплавились.

Точно, как Холокрон джедаев!

Прикрыв нос и сморщившись от шибанувшего в него резкого запаха сгоревшего пластика, я посмотрел на Куна:

— Ой.

Кун щелкнул пальцем, и меня стало мотать по всему двору. Я попытался сконцентрироваться и защитить себя при помощи Силы, но шок из-за моей ошибки был слишком силен и не дал мне этого сделать. Я врезался в обсидиановую стену и услышал, как хрустнула кость правого предплечья. Я прижал сломанную руку к груди, но Кун снова завертел меня и шмякнул об стену боком. Раздался треск — мои ребра не выдержали этого удара. Что-то внутри тоже оборвалось.

Кун развлекался вовсю. Возможно, впервые за тысячелетия, и сама мысль об этом заставила мои внутренности вывернуться наизнанку. Хохот Куна заполнил его святилище, когда он снова поднял меня в воздух и закружил, словно в танце, таская туда-сюда по двору. Сначала мне казалось, что его действия бессистемны, особенно когда он поднял меня в воздух, затем швырнул на землю, свернув мою левую ногу, но именно благодаря боли ко мне пришла ясность ума. Он хотел, чтобы я не терял сознания и тем более не умирал. Хотел, чтобы я думал. Пока что. От этой мысли мой желудок выплеснул наружу все, что в нем еще оставалось.

Вскоре, словно ребенок, которому надоела новая игрушка, он оставил меня в покое. Я перевернулся на бок и невольно вздрогнул, когда его тень накрыла меня.