Крепость Дракона - Стэкпол Майкл А. - Страница 126

— Да ладно, — вздохнул Уилл, — уж и предложить нельзя.

— Твое предложение, — улыбнулась Алекс, — может быть, и пригодится. — Она перевела взгляд на Трэвин. — Я поняла, что мы можем рассчитывать на вашу помощь, если отдадим вам лакаслинский фрагмент. Мы можем лишь оставить его вам на хранение, потому что принадлежит он не нам, а Джеране.

Данерлан нетерпеливо мотнул головой:

— Лакаслин потерял его, а вы отобрали его у пиратов. Согласно морскому закону, вы имеете на него право. По этому закону живет большинство стран, включая и Джерану.

— Я имела в виду не юридическую, а моральную сторону вопроса. Джерана до сих пор имеет на него право, а мы действовали лишь как ее представители. Нужно сохранить для нее фрагмент.

— Да, пока Джерана не подготовит для него безопасное место, — согласилась Трэвин. — Ну хорошо, мы с удовольствием проводим вас в Крепость Дракона.

Резолют и Ворон молча ей поклонились. Алекс чуть поколебалась, а потом тоже кивнула:

— Когда отправляемся? Данерлан улыбнулся:

— Прилив наступит после полуночи. Так что если вас это устроит…

— Да, конечно. Большое вам спасибо.

Данерлан сказал Алексии, что подождет ее на улице, и она кивнула в ответ. Дождавшись, пока эльфы выйдут из помещения, она развернула стул и посмотрела на своих друзей.

— Как думаете, мы пришли к правильному решению?

Резолют и Ворон выразили согласие. Уилл с Керриганом пожали плечами, а Квик пожал сразу четырьмя плечами. Дрени улыбнулся и сказал: «Да», а Пери посмотрела на нее с выражением «уж — я-то — тебе — всегда — доверяю».

— Хорошо, я просто хотела удостовериться.

— Вы сами, по-моему, были склонны к отрицательному ответу, — нахмурился Ворон.

— Не совсем так. Послушайте, они хотят, чтобы Уилл был там, потому что, по словам Резолюта, он — ключ к победе над Кайтрин. Надо было бы попросить у них больше войск и всего остального, что может нам понадобиться. — Алекс положила руки на спинку стула и опустила на них подбородок. — Я чуть было не выдвинула условие: чтобы они перестали смотреть на гиркимов как на животных.

— Хорошо, что ты этого не сделала, сестренка, — засмеялась Пери, — потому что тогда и гиркимам пришлось бы забыть о вражде и полюбить эльфов.

Дрени поскреб подбородок:

— А вы думаете, что они пошли бы на это?

— Принцесса не имеет властных полномочий, — покачал головой Ворон, — а споры на эту тему начались задолго до моего рождения. То, что вы колебались, ваше величество, делает вам честь. Вы знали, что ради высшей справедливости желательно было бы принять то или иное решение, но, понимая, что существует такая вещь, как политика, удержались от бессмысленных дебатов.

— Примерно так и было, — горько усмехнулась Алексия. — Хотя, возможно, я просто струсила.

— Главное — не струсить в сражении, ваше величество. — Резолют встал и потянулся. — Я, во всяком случае, клянусь: когда Воркеллин будет освобожден, мы не забудем о роли гиркимов. В нашем доме гиркимы станут желанными и уважаемыми гостями.

ГЛАВА 67

Корабли вышли из Реллаенса в полночь. На ясном небе звезды, вытянувшись в шеренгу, словно бы указывали им путь к цели. Четыре корабля образовали флотилию. На одном корабле плыла Алекс со своими друзьями, на двух других — эльфийские воины, а на четвертом, громоздком судне, похожем на кита, — боевые кони батальона Железных Лошадей. Все четыре корабля двигались со скоростью этого последнего, транспортного судна, но шли тем не менее быстро — не пройдет и пяти дней, как они будут на месте.

Хотя эльфы были любезны и услужливы, Алексия заметила их сдержанность. Она приписала это присутствию на корабле Перрин, хотя и не было никаких признаков — явных или неявных, — которые бы эту ее догадку подтверждали. Обедали они все вместе в одной каюте, там же висели и их гамаки. Солдаты, которые их обслуживали, были вежливы.

Когда обогнули мыс Локеллин и взяли курс на Крепость Дракона, Алекс почувствовала, как в сердце нарастает тревога. Она пыталась не обращать на нее внимания — так смиряешься с дующим в лицо колючим ветром, но не тут-то было: беспокойство ее не отпускало.

Алекс стояла на носу галеры и смотрела на северо-восток. Морская пыль обдавала кожу, солнце за спиной садилось в воду, и мачта отбрасывала длинную тень, похожую на копье. Темное копье. Алексия вздрогнула и обхватила себя руками.

— Вы позволите, ваше величество? — Ворон набросил ей на плечи плащ. — Приближается ночь, становится холодно.

Она запахнула плащ.

— Благодарю, хотя дело не в этом. Дрожу я не от холода.

Ворон кивнул и перегнулся через перила. Ветер, дувший в лицо, отбросил назад его седые волосы.

— Крепость Дракона — место невеселое. С годами она становится все более мрачной.

— Там погиб мой отец.

— Знаю. Я был там. Видел и оплакивал его гибель. — Ворон замолчал и уставился вдаль. В глазах его сверкнули слезы, и Алекс знала, что не ветер тому виной. — Четверть века назад Крепость Дракона определила судьбу мира. Армии Кайтрин нанесен был сильный удар. В этот раз мы обязаны поставить точку.

Алексия оглянулась: на палубе было лишь несколько человек, остальные, по-видимому, находились в каюте.

— Лорд Норрингтон был там с несколькими героями, но все же потерпел поражение. Сейчас у нас есть вы, Резолют, подростки, да я в придачу. Скоро ряды сулланкири пополнятся.

Ворон утер лицо и взглянул на нее:

— Не может быть, чтобы вы так думали. Неужели вы считаете, что станете одним из монстров Кайтрин?

— Нет. — Алексия сдвинула брови. — По крайней мере, я на это надеюсь, но тут же на ум мне приходит Вионна и ее трезвый взгляд на положение вещей. Мы все, желая одержать победу, накладываем тем не менее на свои действия ограничения, а наш противник ничем себя не сдерживает. Когда я думаю о лорде Норрингтоне или о его сыне, о том, с каким праведным гневом и желанием добиться справедливости они вступили в бой, и о том, чем они стали, меня охватывают сомнения. Неужели я — все мы — настолько глупы, что полагаем, будто для победы достаточно чувства справедливости, что желание принести людям мир сможет сохранить наши сердца в неприкосновенности? Кайтрин весело и азартно убила детей, а боль при этом испытали мы. Эта боль иссушает наши сердца.

Алекс указала рукой на северо-восток:

— Я совершенно уверена: мой отец придерживался одних взглядов с лордом Норрингтоном. В поход они пошли вместе. Вместе планировали операцию. А если бы мой отец оказался с ним в последней экспедиции? Тогда и он стал бы одним из сулланкири.

Ворон поднял брови:

— Так вы думаете, что и сами можете стать сулланкири? Алекс кивнула, ощутив холодок в сердце:

— Дело не в том, что сейчас у меня меч Маларкекс. Всю свою жизнь я подчинялась строгой дисциплине и постоянно сражалась. Сначала — чтобы отвоевать себе место среди представителей другой культуры. Потом — чтобы поддержать завоеванную репутацию. Я сражалась за право стать достойной своего отца. — Она улыбнулась. — Здесь, с вами, с Резолютом и со всеми остальными я чувствую свободу, которой не знала раньше. Вы надеетесь на меня как на самих себя. Вы думаете, что вместе мы остановим Кайтрин. Мы сами вершим свои судьбы, и все же мы связаны одной общей целью: остановить ее. Ах, если бы иметь полную свободу… это слово так притягательно.

— Слово-то, верно, притягательное, но не стоит обольщаться, — тихо, но убедительно возразил Ворон. — Вы же знаете: что бы Кайтрин вам ни предложила, она за все потребует плату. Она потребует цену. Если она возьмется снять с вашей души цепи, то тут же наденет на нее новые оковы. Свобода, которой вы так жаждете, — иллюзия до тех пор, пока она жива. Единственный путь к свободе — уничтожить Кайтрин.

Алекс задумчиво склонила голову:

— Полагаю, вы правы, Ворон, а если нет, если я испытаю минутную слабость… Вы ведь способны убить сулланкири. Не дайте же мне…