На берегах Горыни и Случи - Струтинский Николай - Страница 67

Опять я повидал Тадзика. Он сообщил, что установил фамилию полицейского, убившего командира Никиту, и разыскал группу Ивана Пихура.

— Можем связаться с ним в любое время.

Мы пошли знакомыми тропами Невирковского леса и встретили здесь боевых друзей. Решение было единодушным — наказать провокатора.

Ночью оцепили Максимиляновку. Сельского старосту дома не застали. «Уехал в Межиричи», — призналась жена.

Разыскали дом провокатора. Постучали в окно. Вдруг с чердака кто-то спрыгнул и кинулся в темноту.

— Стой! Стой!

Раздался выстрел. Но тень исчезла.

— Ушёл, подлец! — огорчился Вася.

— Поджигайте хозяйство, пусть знает, предатель, что на этой земле нет ему места! — распорядился я.

В этот момент подкатила пароконная подвода. Оказалось — задержан староста.

— Теперь от ответа не уйдёшь! — пригрозили ошеломлённому старосте. — Где мать Ильчука — Надежда Трофимовна?

— Виноват… Господом богом заклинаю, виноват, — взмолился кулак. — Она в гестапо. Не губите мою душу, помогу ей освободиться.

— Как, товарищи, поверим ему? — обратился я к партизанам.

— Если освободит мать Ильчука, оставим в живых, но пусть только попробует обмануть! Тогда пощады не будет! — Глинко поводил пальцем перед носом дрожавшего старосты.

— Спасибо, смилосердствовались, — прошептал несколько раз староста.

К нему шагнул Владимир Леонтьев:

— Запомни, если не освободишь мать Ильчука, мы тебя и под землёй разыщем!

Близился рассвет. Переправившись на лодке на противоположный берег Случи, мы углубились в лес.

— А кто те двое?-спросил я у Вани Пихура, отозвав его в сторону.

— Всего два дня, как попросились в нашу группу, — объяснил Пихур. — Тот, что повыше, представился капитаном Красной Армии, второй — рядовым.

— Как-то ведут они себя странно. Надо к ним присмотреться.

…Прикинувшись простачком, я охотно отвечал на вопросы «капитана» и «рядового». «Капитан» пытался выяснить, сколько людей в нашем отряде, откуда прибыли, кто руководитель, имеется ли радиосвязь и, главное, место стоянки.

— Сегодня ночью, по всей вероятности, они попытаются бежать. Всем быть начеку! — предупредил я товарищей.

На берегу небольшой речушки ещё задолго до темноты мы остановились на ночлег. Во время сбора сухих веток и листьев для костра и постели «капитан», по-видимому, пытался незаметно улизнуть, но «прикреплённый» к нему Леонтьев помешал этому, и «капитан» возвратился.

Разложили костёр, испекли картошку, поужинали. «Капитан» и «рядовой» нервничали, выдавая себя с головой. Мы разоружили подосланных и доставили их в урочище «Три колодца», где недавно дислоцировался отряд. Но партизан здесь уже не застали.

Я разыскал в условленном месте «почту» — под корневищем сосны. В коробке лежала записка: «Вечером придёт разведка».

Когда стемнело, мы услышали: вблизи кто-то трижды свистнул.

— Свои! — успокоил я друзей. — Но всё же будьте начеку!

Свистнул в ответ. Из зарослей вышли Володя Попков, Сергей Рощин и Дарпек Абрагим.

— Сам или ещё кто-то есть?

— Есть, целая группа!

И вот, наконец, я в чуме Д. Н. Медведева. Рассказал о всех приключениях.

Командир внимательно слушал, уточнял кое-какие детали. А потом обрадовал:

— Сразу после твоего ухода к нам пришла Марфа Ильинична и Катя, — в глазах Дмитрия Николаевича заиграли огоньки. — Теперь все вместе!

— А я привёл хороших ребят, — похвалился я в знак благодарности командиру. — Преданных Родине, смелых…

Лазутчиков в отряде разоблачили: они оказались агентами гестапо.