Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Паром

Искандер Фазиль Абдулович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Паром - Искандер Фазиль Абдулович - Страница 45

Изменить размер шрифта:

Баллада о свободе

Как тот, что пил, на копье опершись, и ел свой шашлык с копья,

Так я таскался с тобою всю жизнь, пером по бумаге скребя.

Свобода, где, когда, почему я полюбил тебя.

Как тот, что пил, на копье опершись, и ел свой шашлык с копья?

Свобода, как весело морю отдать своей невесомости груз.

И красный сок течет по щекам — свобода — разбитый арбуз!

Свобода, я за оркестром бегу и рядом собачка моя.

Белочка, мы за свободой бежим, свободные, ты и я!

Свобода — это впервые верхом. Не тряская рысь, а галоп.

И ветер, волнуя, целует меня, как женщина мальчика — в лоб

Свобода — ты дядя любимый мой с вечной усмешкой у рта.

И легкость! Легкость, легкость во всем! Легкость и острота!

И вдруг он исчез. И детство в разрез! Прощай, капитан Немо!

Бухта Нагаева. Магадан. Мое первое в жизни письмо.

Бухта Нагаева. Магадан. Как пионер в Артек,

К дяде любимому по ночам я совершал побег.

Нет, не возмездье меня вело в глухой, одинокой борьбе.

Нет, не возмездье меня вело, а только любовь к тебе.

Можно и без свободы прожить. Это как жизнь при луне.

Но круглосуточный лунный свет ужас внушает мне.

И если я пел над бегущей волной — серебристый бег ковыля,

И водопад дрожал, как клинок, и женщиной пахла земля;

И если сумерки я воспел опущенных тихо ресниц;

И взлет дирижерских рук сравнил со взлетом множества птиц;

И если в позе стекающих ив мерещился мне всегда

Призыв к милосердию и чистоте — молитва или вода;

И если в горах в болтовне пастухов дохнуло Гомером вдруг:

— Да будь ты горящей рубашкой на мне — тебя я не скину, мой друг!

И если я с мордою льва сравнил нахмуренный взгляд айвы,

И тайну внезапных смертей открыл — авитаминоз любви;

И если ловил я приметы земли яростно и остро.

Как рот мальчугана после игры бурлящее ловит ситро;

И если я понял: вечерняя грусть, природы пригашенный свет —

Прививка печали, чтоб все-таки жить в мире, где мамы нет;

И если ценил я приметы земли: пахнет кувшином винцо,

У раздувающего огонь богоподобно лицо!

И если любил я приметы земли: к финишной ленте стремясь.

Грудью бегуньи подхвачена страсть и опадает, струясь!

* * *

И если любил я приметы земли, думаю, было за что:

На электрическом счетчике вдруг — ласточкино гнездо!

И если действительность я приподнял и приспустил небосвод,

И место их встречи искусством назвал и это искусство живет!

И если я сам чинодрала скрестил с обычной домашней козой,

То все потому, что свободу любил, воздух ее золотой!

Как тот, что пил, на копье опершись, и ел что придется с копья.

Так я таскался с тобою всю жизнь в лохмах надежд и репья.

Нет, не возмездье меня вело в глухой одинокой борьбе.

Не романтическое весло, а только верность тебе.

Входило в условье игры обнажать фланги и личный тыл,

За каждый расплывчатый снимок твой я теплою кровью платил.

Этого не отнимет никто. Это мне было дано.

Свобода сама играла во мне, как юмор и как вино.

Я улыбаться учил страну и в первый миг сгоряча

Даже в Кремле улыбнулся один — и схлопотал строгача.

Лики чинов позднее мрачил вид мой, всего окромя,

Как если б в райком въехал верхом, копьем в коридорах гремя!

То ли свидетель жизни иной, то ли на эту — прицел…

Так Сталин на сына от первой жены, глядя на Яшу, мрачнел.

Конечно, наивность; я молод был и в этом не вижу вины:

Сумма улыбок, надеялся я, изменит характер страны.

Улыбка — в бездонное небо глазок или на пыльный тракт.

Утечка пафоса и вообще внегосударственный акт.

Но это угрюмство подвальных лиц меня убивало всегда:

Теперь я стыжусь того, что хотел, но не стыжусь стыда.

Слепому, который еще не шагнул, но уже перила схватил.

Надежней перила без лестниц, чем лестницы без перил.

Слепому, который, перила схватив, уже в пустоту шагнул,

О том, что он знает, мешает сказать потусторонний гул.

* * *

Эта страна, как огромный завод, где можно ишачить и красть.

Что производит этот завод? Он производит власть.

Власть производит, как ни крути — хочешь, воруй и пей!

Ибо растление душ и есть — прибыль, сверхприбыль властей.

И вещество растленных душ (нация, где твой цвет?)

Власти качают для власти, как из кита спермацет.

* * *

Как время крестьянам погоду ловить — самая благодать! —

Как время женщину удержать и время с женщиной рвать.

Так, думаю я, для каждой страны есть исторический миг…

Встань за свободу и стой стоймя! Не устоял — не мужик.

Мы прозевали время свое, прошляпили, протрепав.

В этой стране все зыбко плывет, даже тюремный устав.

Мы припозднились, гоняя дымы, вина, шары, чаи.

Глянул в окно, а там давно гниют, фашизея, свои.

* * *

Бег под кнутом! Бег от кнута! Пьянки — загранки! —

Закрут! Бег под кнутом! Бег от кнута! И никогда — на кнут.

— Стой, кто идет! — Я же стоял?! — Если стоял — ложись!

— Я ведь лежал! — Если лежал, мать твою, в землю вожмись!

Какому Шекспиру?!.. Волчицей Светлана летит из кольца!

При помощи праха мужа бежала от праха отца!

От черного юмора этих вестей можно сойти с ума.

Но безумие новостей здравого жаждет ума!

* * *

С этой страны, как ковер со стены, содрали этический слой

Дворянства! И великий народ стал великой туфтой.

Грустно. И ни черта не понять, что там мозгует режим:

Северным рекам шеи свернуть или отнять Гольфстрим!

В галстуках новая татарва. Впору сказать: Салям!

Я улыбаться учил страну, но лишь разучился сам.

Мне надоел бледнолицый Ислам! Грязный Шахсей-вахсей,

Где битый цепями укажет сам на слабые звенья цепей!

Не то чтобы с гор или с неба упал и отряхнул штаны,

Я генетически не совпадал с рефлексами этой страны!

Мимика, жесты, мигающий глаз, пальцев хозяйский знак.

Я понимать не желаю язык сторожевых собак!

Не понимаю и не пойму! Предпочитаю отлов!

Стою, как последний индеец, с копьем — ни шашлыков, ни зубов!

Бухта Нагаева. Магадан. Дикое слово — цинга.

Помнится, дядя из дома просил юмора и чеснока.

Тень его встречу. Я старше теперь. Можно признаться ей:

«Так получилось, но всю свою жизнь я верен улыбке твоей».