Драгоценность - Эвинг Эми - Страница 28

–?О. – Она критически оглядывает меня, совсем как временами герцогиня. – Лучше бы ты убрала этот хлам.

–?Кто ты? – резко спрашиваю я.

Девушка ухмыляется. У нее заостренные нос и подбородок, а глаза посажены слишком близко.

–?Я не обязана отвечать на твои вопросы. Ты всего лишь суррогат.

Мои щеки вспыхивают, и я возвращаюсь к прерванному занятию, не обращая на нее внимания. Краем глаза я вижу подол ее юбки – девушка стоит и наблюдает за мной. Я продолжаю копаться в нотах. Герцогиня может мне приказывать, но не эта девчонка.

Юбка исчезает, и я поднимаю взгляд.

–?Кто это был? – шепотом спрашиваю я у Аннабель.

Племянница Г.

–?Она что, гостит здесь?

Здесь живет.

–?Она не очень-то любезна, да?

Аннабель качает головой.

Слуги ненавидят ее.

Потом подносит палец к губам и подмигивает мне. Я улыбаюсь.

Видя, что я увлечена нотами, Аннабель решается ненадолго оставить меня. Она тычет пальцем в грудь и пишет:

Книги по искусству.

–?Хорошо, я тебя там найду, – отвечаю я.

Когда у меня скапливается внушительная стопка нот – а сколько еще не разобрано, сколько меня ждет открытий, – я возвращаю на полку нотные сборники и отправляюсь на поиски Аннабель. Должно быть, я сворачиваю не в ту сторону, потому что выхожу к лестнице, ведущей на балкон. Я возвращаюсь назад, иду вдоль длинных стеллажей с солидными томами в кожаных переплетах, и упираюсь в дверь, слегка приоткрытую. Из щели струится свет, оставляя золотистую полоску на ковре. Я слышу шелест страниц. Любопытство толкает меня вперед, и я распахиваю дверь.

Комната совсем небольшая, ее стеллажи заполнены книгами с древними покореженными корешками и стопками выцветшего, пожелтевшего пергамента. Я вижу одинокий деревянный стол и склонившуюся над ним очень знакомую фигуру.

–?Люсьен! – взвизгиваю я.

Он поднимает голову, бледнея от ужаса.

–?О боже, – говорит он. – Какой приятный сюрприз. Только давай уйдем отсюда. Тебе нельзя здесь находиться.

Он берет меня за руку и выводит из комнаты. Я успеваю рассмотреть пергамент, который он изучает, – лист, испещренный голубыми линиями и цифрами, похож на светокопию. Но вот мы уже за дверью, в главном зале библиотеки.

–?Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

–?Я доставлял письмо хозяйке дома.

–?От Курфюрстины?

Он склоняет голову.

–?У герцогини самая большая библиотека в Жемчужине. Она была так любезна, что позволила мне посмотреть кое-какие книги перед возвращением в Королевский дворец. – Его нежный взор становится серьезным. – Как тебе здесь живется?

Я не знаю, что сказать. Люсьен, кажется, понимает меня и без слов.

–?Давай присядем на минутку, – предлагает он.

Я следую за ним в дальний угол, где стоит небольшой столик с двумя стульями, обитыми плюшем. Он отодвигает для меня стул, позвякивая связкой ключей на поясе.

–?Знаешь, я вполне способна сама отодвинуть стул.

Он пожимает плечами.

–?Привычка.

Я сажусь, и он подходит к другому стулу, снимая что-то с брелка, но это не ключ. Вещица похожа на маленький серебряный камертон. Люсьен прикладывает палец к губам, потом постукивает камертоном по столу и отпускает его. Инструмент зависает в воздухе, вибрируя и издавая слабое жужжание.

–?Что это? – спрашиваю я. Камертон медленно возвращается на место.

–?Это избавит нас от чужих ушей, – объясняет Люсьен. – Когда поживешь с мое в Жемчужине, научишься осторожности.

–?И давно ты здесь? – Я почему-то думала, что Люсьен родился в Жемчужине.

–?С десяти лет.

–?Что, правда? А из какого ты округа?

Гладкое лицо Люсьена каменеет.

–?Почему бы нам не поговорить о чем-то более важном? Как у тебя дела?

–?Не знаю, – признаюсь я. – Вроде бы все в порядке. Лучше, чем у некоторых. – В горле встает ком, когда я думаю о Далии. – Ты успел с ней познакомиться?

Люсьену не нужно спрашивать, кого я имею в виду.

–?Немного, – печально произносит он. – Она казалась очень милой.

–?Да, она и была такой.

–?Она из вашего инкубатора?

Я качаю головой.

–?Мы встретились только в комнате ожидания.

Мы оба молчим.

–?Это герцогиня, – еле слышно шепчу я. – Это она убила ее.

Люсьен кивает.

–?Да. Я знаю.

Я в замешательстве.

–?Знаешь?

–?Нетрудно было догадаться. – Его лицо искажает гримаса.

–?А Курфюрстина знает? – Мое сердце бьется сильнее от страха. – Не будет ли… возмездия?

Он похлопывает меня по руке.

–?Нет. Этот яд не оставляет следов. Курфюрстина не сможет ничего доказать, а обвинения в адрес одного из главных домов может лишить ее их поддержки. С такой родословной, как у нее, нельзя себе позволить потерять хотя бы одного союзника. Так что рисковать она не станет. – Его рот кривится. – К тому же через год она сможет купить другого суррогата.

–?Что же это за место? – спрашиваю я. – Почему никто не знает, что происходит? – Я бы наверняка услышала, если бы в Южных Воротах рассказывали об убийстве суррогата. Новости у нас распространялись, как лесной пожар.

Люсьен с жалостью смотрит на меня.

–?Никому нет дела до смерти суррогата. – Он замолкает, задумчиво вычерчивая пальцами какие-то линии на столе.

–?Вчера я была у врача, – говорю я.

Люсьен поднимает голову.

–?И как все прошло?

–?Герцогиня хочет, чтобы ее дочь стала следующей Курфюрстиной.

Он вздыхает.

–?Да, уверен, что она этого хочет. Как и все другие женщины Жемчужины, купившие суррогатов в этом году, чтобы родить дочерей.

–?Но герцогиня думает, будто я могу сделать то, что не под силу другим суррогатам. Она надеется, что я выношу ребенка быстрее… не знаю, как-то смогу ускорить весь процесс. Но возможно ли это? Ты слышал, бывало такое раньше?

Люсьен застывает, лицо становится непроницаемой маской. Он как будто старается ничем не выдать своих мыслей.

–?Люсьен? – Я робко окликаю его. – С тобой все в порядке?

Наши взгляды встречаются, и я замечаю, какие у него глубокие синие глаза.

–?Я бы очень хотел помочь тебе, – говорит он, и в его голосе сквозит такая тревога, что меня бросает в дрожь. – Но, похоже, у меня совсем не остается времени.

–?Времени для чего?

–?Чтобы привести план в действие. Чтобы убедиться в том, что я могу тебе доверять.

–?Ты можешь мне доверять, – говорю я, выпрямляя спину, словно это поможет доказать мою надежность.

Люсьен улыбается.

–?Да, думаю, что могу. – Он наклоняется ко мне. – Я помогу тебе выбраться отсюда, – шепчет он.

Слова повисают в воздухе.

–?Из дворца? – шепчу я.

–?Из Жемчужины, – отвечает он.

Приближающиеся шаги заставляют нас отпрыгнуть друг от друга. Одно ловкое движение – и камертон возвращается в связку ключей на поясе Люсьена, а в следующее мгновение появляется Аннабель, держа в руках увесистую книгу по искусству. Она бросает взгляд на Люсьена и тотчас приседает в реверансе. Люсьен встает.

–?Я вижу, тебя повысили, – говорит он, отвешивая поклон. – Ты теперь фрейлина нового суррогата?

Аннабель заливается румянцем и кивает.

–?Твоя мать, наверное, очень гордится.

Аннабель снова кивает. Мое сердце отчаянно колотится, и я стараюсь казаться невозмутимой, когда Люсьен поворачивается ко мне.

–?Было приятно увидеться, 197. – В его глазах я читаю тайное обещание, когда он произносит: – Уверен, скоро мы встретимся снова.

Я морщусь при упоминании номера моего лота, но не успеваю попрощаться с Люсьеном, потому что он исчезает за дверью маленькой комнаты. Дверь за ним закрывается, и я слышу, как щелкает замок.

Аннабель вопросительно смотрит на меня.

–?Он был моим мастером, – объясняю я. – Готовил к Аукциону. – Я в полной растерянности от нашего разговора и его резкой концовки. Я бы так и сидела на этом стуле, дожидаясь, пока выйдет Люсьен, чтобы расспросить его подробнее. Но уверена, что мне запрещено общаться с Люсьеном. Если он говорит, что скоро мы снова встретимся, то нужно просто ждать и верить, что так оно и будет. Придется набраться терпения. – Я… я нашла все, что мне нужно. И теперь хотела бы вернуться к себе.