Драгоценность - Эвинг Эми - Страница 22

Герцогиня дает какой-то вежливый ответ, но я уже ничего не слышу, потому что все мое внимание приковано к суррогату на цепи.

Девушка беременна и, видимо, скоро должна родить.

Я не могу разглядеть ее лица под вуалью, тем более что она держит глаза опущенными. Но она не может быть намного старше меня.

Реальность – неумолимая и жестокая – застает меня врасплох.

Я понимаю, что смотрю на свое будущее.

Окружающие звуки постепенно возвращаются.

–?…так жаль, что я не смогла быть на Аукционе, – говорит женщина в боа.

–?Ну, не печалься, тебе и нужды-то особой не было, – утешает ее герцогиня.

–?О, я знаю, но в этом году списки выглядели так заманчиво, – хнычет женщина. Списки. Меня тошнит. – Какой лот ты приобрела?

–?197, – самодовольно заявляет герцогиня.

–?Она, наверное, была популярна?

–?Да, интерес к ней был большой. – Герцогиня бросает взгляд на беременную. – Я смотрю, у тебя скоро роды.

–?Примерно через месяц, – говорит женщина, поглаживая необъятный живот суррогатной матери, и мне хочется провалиться сквозь землю. Девушка не поднимает глаз и вообще никак не реагирует на прикосновение своей хозяйки.

–?Кажется, только вчера ты ее купила, – сетует герцогиня.

–?О, да, – соглашается дама. – Время летит, не так ли?

–?Вы уже выбрали имя для своего сына?

–?Мы с лордом дома Стекла решили подождать, пока он родится. Но на примете есть несколько имен, – подмигивает она.

Эта дама, должно быть, леди дома Стекла – я хорошо помню из уроков истории двора, что все королевские особы, рангом ниже представителей четырех главных домов, носят титулы «лорд» или «леди». Она округляет глаза и машет кому-то у меня за спиной:

–?Аметрин!

«Какие странные имена у этих женщин», – думаю я, когда к нам присоединяется графиня дома Роз, тяжело опираясь на черную трость, в норковом манто, накинутом на плечи. «Львица» скрывается под вуалью, но я чувствую исходящие от нее волны раздражения. Бьюсь об заклад, она ненавидит поводок еще сильнее, чем я.

–?Как печально, не правда ли? – говорит графиня, но по ее лицу этого не скажешь – опечаленной она не выглядит.

–?Да, – приглушенным голосом, но с намеком на улыбку отвечает леди дома Стекла. – И так… неожиданно.

–?Действительно, – с иронией замечает герцогиня.

Я понятия не имею, о чем они говорят, но что-то в их тоне вызывает у меня беспокойство.

Под рев труб распахиваются парадные двери дворца. В окружении ратников на крыльцо выходит немолодой мужчина, в его черных волосах заметна седина, особенно на висках. Сразу становится тихо, и толпа гостей низко кланяется. На этот раз я и сама догадываюсь, что надлежит сделать реверанс, потому что даже мне это лицо знакомо. Я видела его сотни раз на обложках журналов Лили, на официальной королевской печати, в газетах, что читали смотрительницы…

Курфюрст.

Он высок ростом, красив лицом, и его не портят даже морщины. На нем черный мундир с красными пуговицами и гербом королевской семьи на левой стороне груди, который изображает увенчанное короной пламя с двумя скрещенными копьями.

–?Ее Королевская милость благодарит вас за поддержку в это скорбное время, – произносит он. У него богатый тенор. – Но она не хочет видеть суррогатов в этих стенах. Если вы желаете выразить свои соболезнования, вам придется оставить их здесь. Разумеется, под защитой моей личной гвардии.

Изумленные вздохи и ропот возмущения прокатываются по толпе. Леди дома Стекла хмурится, поглядывая на живот своего суррогата, а лицо графини дома Роз выражает откровенный ужас.

–?Оставить их здесь? – шипит она герцогине. – Одних?

Герцогиня впивается взглядом в Курфюрста, и ее рот кривится в улыбке.

–?Очень умно, – бормочет она и, дергая за поводок, притягивает меня к себе. – Ты будешь вести себя, как положено, – произносит она голосом резким и холодным, как осколки льда. – Или будешь наказана. Это понятно?

Стискивая зубы, я послушно киваю. Герцогиня задерживает на мне взгляд и, снимая с запястья браслет, застегивает его на моей руке. Другие дамы следуют ее примеру, многие – не без колебаний.

Черный поток устремляется к открытым дверям, дамы приседают в реверансе перед Курфюрстом, а в это время красный поток берет в кольцо суррогатов. Гвардейцы Курфюрста вооружены винтовками, их лица суровы. Может быть, это просто мое воображение, но они кажутся мне более рослыми по сравнению с ратниками герцогини. Девушки испуганно шарахаются от этих верзил, когда они плотнее смыкают кольцо. Мы сбиваемся в кучку, и я случайно сталкиваюсь с беременной, наступая ей на ногу.

–?О, прошу прощения, я так виновата, – поспешно извиняюсь я. Девушка ничего не говорит, но ее рука ложится на живот. – Как он… в порядке?

–?Брыкается, – шепчет она, и я не знаю, говорит она со мной или сама с собой, но тут она поднимает взгляд. Глаза у нее карие и печальные, как у оленя, и кажутся еще более выразительными на худом лице с выступающими скулами и заостренным подбородком. Призрачная улыбка мелькает на ее губах.

–?Это… хорошо? – Я понятия не имею, каково это – быть беременной. У меня сохранились смутные воспоминания о моей матери, когда она носила Хэзел, но меня тогда больше интересовало, как эта малышка повлияет на мою жизнь, а о том, что испытывает мама, я даже не задумывалась. Но я помню, что мама всегда светилась от счастья и не была таким скелетом, как эта девушка.

–?Он знает, что мне страшно. – Девушка нежно поддерживает живот. – Он знает, что я не люблю выходить из дома.

–?Как он может знать, что тебе страшно? – недоумеваю я.

–?Ты сама поймешь, – говорит девушка. – Когда это случится с тобой.

Вдруг кто-то хватает меня за руку.

–?Фоун? – Незнакомая девушка вглядывается в мое лицо сквозь вуаль.

–?Н-нет, – запинаясь, отвечаю я. – Вайолет. – От того, что я могу произнести свое имя вслух, на душе сразу становится легче.

–?Ты не видела девушку с темно-русыми волосами и веснушками? Ты из Западных Ворот?

–?Нет, – говорю я. – Извини. Я из Южных. Фоун – твоя подруга?

–?Она моя сестра, – со слезами на глазах произносит девушка. – Я… я не могу ее найти. – Она поворачивается к «львице», хватает ее за руку. – Вы не видели девушку с темно-русыми волосами и веснушками?

«Львица» выдергивает руку.

–?Не прикасайся ко мне, – холодно говорит она.

Девушка шмыгает носом и поворачивается в другую сторону, с мольбой повторяя свой вопрос. «Львица» перехватывает мой неодобрительный взгляд и фыркает.

–?Что?

–?Я тебя не понимаю, – говорю я. – Она просто просила о помощи.

«Львица» смеется.

–?А я не понимаю тебя. Всех вас. Вы ведете себя, как слабаки, боитесь своих хозяек. Мы рожаем их детей. У нас власть.

–?Может быть, – возражаю я. – Но ты тоже не сама выбирала эту жизнь.

–?Вайолет!

Звук моего имени заставляет меня забыть все, что я хотела сказать.

–?Рейвен? – ахаю я.

–?Вайолет!

–?Рейвен! – Я кричу громче и, отчаянно работая локтями, пробираюсь на ее голос. Смелость Рейвен вдохновляет других девочек, и все больше имен звучит в толпе.

–?Фоун! – ищет сестру девушка.

–?Скарлет!

–?Джинджер!

Толпа суррогатов начинает корчиться, как многоглавое чудовище, вытягиваясь, растекаясь по площади; я выкрикиваю имя Рейвен уже во всю мощь своего голоса, и вот она – я бросаюсь к ней, обнимаю знакомую фигурку.

–?Как ты? – спрашивает она.

–?Все в порядке, а ты…

И вдруг выстрелы разрывают воздух, когда гвардейцы начинают палить из ружей, чтобы усмирить толпу. Мы сбиваемся вместе, как стадо оленей, затихая в напряженном молчании. Я сжимаю руку Рейвен.

–?Как дворец дома Озера? – спрашивает Рейвен. – Герцогиня хорошо к тебе относится?

–?Я… не знаю. Она ударила меня. Но потом подарила виолончель. И еда отменная. – Рейвен смеется, и я улыбаюсь. – А как графиня дома Камня?

Она ухмыляется.