Предавшие СССР - Стригин Евгений Михайлович - Страница 61

А когда народный кумир обижен, в лучшем случае жди проблем (в худшем — беды). Такая вот была в стране политическая ситуация в самом начале 1991 года. В течение года изменялась она, в основном, в одну сторону — обострялось недовольство народа и тех, кто хотел больше власти для себя. Низы и верхи уже не хотели жить по старому.

ГЛАВА 5. Крах империи (год 1991)

Основная идея. В 1991 год Советский Союз вступил как в год своего краха. окончательно запутался, не зная как выйти из кризисного состояния. Но чем больше он метался, тем больше наступал кризис.

Важную, если не сказать, важнейшую роль играл тогда в стране фактор. Дело в том, что к началу 1991 года был почти иконой для многих его соотечественников. К этому времени много говорливый стал надоедать почти всем. Подсознательно в народе шёл поиск нового кумира. Так устроен этот мир, все время нужно менять кумиров.

Подобранное и послушное ему окружение, ошарашенное потерей управляемости страны, решилось на шаг, который, как они надеялись, поможет удержать ситуацию под контролем. как всегда выжидал. Но в результате бестолковых действий проиграли сначала приближённые, а потом и сам первый советский президент. Хотя более всего проиграл народ, который оказался заложником борьбы за власть двух лидеров.

Последующие события в декабре 1991 года были уже закономерным результатом провала горбачевской политики перестройки и ельцинской жажды власти. В конечном итоге, и его сподвижники повторили роль сил, свергнувших в 1917 году монархию и за несколько месяцев правления которых словно открылся ящик Пандоры с несчастьями для России. же стал, по сути, отечественным Геростратом.

Руководство КГБ СССР, ещё способное на бестолковый ГКЧП, было неспособно предотвратить развал великой державы, безопасность которой оно должно было обеспечить. После августа 1991 года КГБ СССР существовал во многом формально и вскоре был ликвидирован путём разделения на части и последующих постоянных реорганизаций, включая периодическую смену руководства.

5.1. Что год текущий нам готовит?

5.1.1. В 1991 год Советский Союз вступил в как год преддверия своего краха.[660] метался, не зная как выйти из кризисного состояния.[661] Но чем больше он метался, тем больше наступал кризис.

«Невыносимая усталось от шестилетней пустой болтовни, — писал бывший начальник информационно-политического управления КГБ СССР, — его невразумительных и для собственного окружения, и для общества шараханий из одной крайности в другую, неспособности сформулировать внятную политическую линию, раздражала его мелкая провинциальная изворотливость, ловкачество, интриганство с единственной целью сохранить власть в своих руках — все это привело к тому, что ресурс доверия к нему со стороны общества был исчерпан окончательно».[662]

Правда, за пределами Советского Союза, на Западе популярность первого советского президента была достаточно велика. Но Запад есть Запад, в России все примеряли на своей шкуре.

«…Мы в отличие от Запада видели не только и не столько освобождение Европы, сколько нарастающий экономический хаос, рост напряжённости. И во всем этом обвиняли его. Его многословие стало раздражать. Его успехи на Западе больше не завораживали, а потом и стали использоваться для традиционных обвинений в распродаже страны и национальных унижений».[663]

«…Экономическое положение СССР тяжёлое и …оно продолжает ухудшаться», — констатировал директор Института мировой экономики и международных отношений. Открыл Америку! Это на своей шкуре чувствовал каждый житель нашей страны.[664] Разумеется, за исключением отдельных лиц, которые были допущены к разворовыванию народного достояния. Именно в это время начали появляться первые олигархи, но пока ещё не вполне уверенно и обычно с ярко выраженной криминальной окраской.[665]

Позже дал следующую оценку тому времени «К началу 1991 года кризис охватил все сферы жизни общества и государства. Остро давали о себе знать межнациональные отношения. Увеличилось противостояние в Прибалтике. Сепаратистские силы действовали здесь открыто, игнорировали законы СССР, нагнетали обстановку, увеличивалось число провокаций против воинских частей, иноязычного населения».[666] Может быть, кто-то скажет, что задним умом люди крепки. Но ведь некоторые говорили это уже в начале 1991 года.[667]

Впрочем, ещё хуже было другое. С национализмом окраинных народов ещё можно было бороться и побеждать. Но болезнь поразила уже сердце Союза — Российскую Федерацию. «Недовольство в народе зрело, нарастало, превращалось едва ли не во всеобщую озлобленность, которая принимала самые разные формы — от фашистских карикатур на него во время митингов и демонстраций, от гневных речей против него до разного рода провокаций и реальных угроз».[668]

А ведь совсем недавно все было наоборот. Ещё в 1988 году самонадеянно писал: «Мы располагаем прочным материальным фундаментом, большим опытом, духовным кругозором для того, чтобы целеустремлённо и непрерывно совершенствовать наше общество, добиваться все более высокой отдачи — как количественной, так и качественной — от всей нашей деятельности».[669]

Через три года запели уже другие песни.[670] КПСС стремительно теряла авторитет.

«Скудные прилавки, разрыв хозяйственных связей, новое наступление дефицита на товары и продукты при весьма ощутимом подорожании их, преступность, межнациональные потрясения, — написал секретарь ЦК КПСС Ю.А. Манаенков, — все это, что называется, буквально кричит против партии, взявшей на себя ответственность за переустройство общества и его будущность. А оппозиция тут как тут. Она изрядно поднаторела в политической эквилибристикой отводить людям глаза от её устремлений к власти, к собственной выгоде, разжигает недовольство в народе, а теперь уже перешла и к открытой антикоммунистической истерии, скоординировано и настырно создавая из КПСС образ врага».[671]

Все правильно, кроме одного: нет ответа, кто же виноват? Но для себя все уже давно понимали, что виноват, виновато его окружение, виновато руководство КПСС. Логически правильным в этой ситуации можно назвать только один выход: смена руководства.

24 и 25 апреля 1991 года проходил Объединённый Пленум ЦК и ЦКК КПСС. В ходе прений в связи с отдельными выступлениями участников Пленума поставил вопрос о своей отставке с поста Генерального секретаря ЦК КПСС. Вот чудо, такого в истории компартии, пожалуй, ещё не было. Чтобы сам, да добровольно.

Партия не позволила. После рассмотрения этого вопроса в Политбюро ЦК Пленум принял решение: «Исходя из высших интересов страны, народа, партии, снять с рассмотрения выдвинутое предложение о его отставке с поста Генерального секретаря ЦК удержался на этот раз.

«Пленум завершился ничем, был сохранён статус кво — писал. — На меня Пленум произвёл невыразимо тягостное впечатление. Дело было не в том, что вскрылась вся сложность положения в стране и в партии. Это давно не было секретом. Поражала атмосфера безысходности, полного отсутствия представления о будущем, старания фразой подменить мысль».[672]

Выдвинув главного перестройщика на вершину власти, руководство КПСС не хотело его терять, понимая в то же время пагубность его правления. Парадокс, но в этом нет ничего особенного. Просто в руководстве КПСС все были связаны и повязаны и страшно боялись, как бы чего не вышло. Пусть ещё поправит, авось вынесет. Повторялась ситуация 1982-1985 годов, когда, понимая необходимость перемен, держали на высшие посту и назначали на тот же пост дряхлых старцев, потому что других не могли. Принципиально за эти годы в руководстве страны ничего не изменилось. Вместо гряхлых старцев страну к катастрофе вели молодые говоруны.