Сон Лилит - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 55

– Вы уверены, что этот вампир пришел из пустыни? – поинтересовался Жан.

Карас внимательно и оценивающе посмотрел на него.

– Наверняка вас это удивит, но мы ведем записи очень тщательно. Мы вовсе не идиоты из Третьего мира, которые жуют рис и постоянно от чего-нибудь убегают в растерянности. – Он поднял одну бровь, и это придало его лицу почти комическое выражение: генерал ожидал, что его замечание вызовет критику. Затем он засмеялся – легким деланным смехом, свойственным людям, имеющим власть. – Так что я со всей определенностью могу заявить, что у нас не было никаких следов исчезнувших людей, которых можно было бы связать с вампирами. Как этот вампир попал в Египет и откуда он взялся? На эти два вопроса я бы очень хотел получить ответы. Конечно, заверения, что он зашел сюда просто поесть, меня не устраивают.

– Ваше описание совпадает с описанием вампира, который несколько дней назад появился в Нью-Йорке, – заметила Бекки.

Генерал уставился на нее. Полу редко доводилось сталкиваться с такой заинтересованностью.

– Ага, значит, он в вашей стране.

– Возможно... – начал Пол. – Вполне возможно, что он вернулся к вам в сопровождении женщины, которой перелили кровь вампира, и... нашего сына.

Карас опустил взгляд на свой мундир и нервно стряхнул пальцами пыль с медалей.

– У меня есть дочь, Хамида, – тихо сказал он. – Такая же, как я... как и вы, Пол, и ситуация еще сложнее, потому что моя жена Вайлет тоже... – он улыбнулся, но в его глазах светилась печаль. – И я часто задумываюсь над тем, каким будет эффект, если она попадет... как бы это сказать... если она вступит в контакт с вампиром.

– Это все равно что черная магия, – заметила Бекки. – Ничего нельзя сказать определенно.

Они летели на восток под серым тяжелым небом, а под ними величественно колыхались волны Средиземного моря. Стюард принес обед: острый рисовый суп мулухийя, разнообразные шавермы с мясом и овощами, кофе, ум-али – сильно ароматизированные сласти.

Пол с аппетитом ел сам и наблюдал за жующей Бекки. Впервые после исчезновения Яна, хоть какой-то кусок лез в глотку. Зная, что скоро настанет время действовать и цель близка, они оба почувствовали голод – это хороший признак.

Внутренняя связь заработала как раз в тот момент, когда в иллюминаторах показалось солнце. Карас внимательно выслушал сообщение и предупредил:

– Приземляемся через двадцать минут. И есть хорошие новости.

Бекки напряглась. Яна обнаружили слоняющимся по улицам Каира, или спящим в номере отеля, или еще где-нибудь, но в безопасности... Пожалуйста, Господи, в безопасности!

Яна не нашли – и никого из его компании тоже. Но самолет Лео был обнаружен в аэропорту «Бени-Сеф», в сотне километрах от Каира. Пилоты, находящиеся сейчас под арестом, охотно дают показания властям. Их держат в «Мена-Хаусе» в Каире.

– Самолет, конечно, теперь будет конфискован, – закончил свое сообщение Карас.

– Вот интересно, смогли бы мы такое проделать?

– Самолет находится на египетской земле незаконно, – улыбнулся генерал.

– Конфискация самолета – дело таможни. А что, если они передадут это дело в полицию?

Карас задумался.

– Отношения между моим подразделением и полицией очень сложные. Мы – старые египтяне, то есть люди, которые жили в Египте еще до того, как туда пришли мусульмане. В моем подразделении нет мусульман. В результате этого у нас нет неограниченной власти. Мы должны позволить военным и полиции поступить с самолетом в соответствии с установленными правилами.

– Хотите сказать, что не можете рисковать, давая объяснения властям. Вы такие же пасынки, как и мы.

– Что такое пасынок?

– Это когда ты каждый раз получаешь по рукам.

Карас искренне рассмеялся, быстро покончил со своим кофе и позволил стюарду убрать со стола.

– Мы, копты, – пасынки для Египта! Но это очень хорошо. Знаете, я ведь на самом деле даже не копт. Наш предок Каваат, старший сын Хуфу,[17] – он тихо засмеялся. – Мой прапрапра... – повторите это двести раз – дед был его незаконным ребенком.

Взглянув в глаза Карасу, Пол увидел в них глубоко спрятанную за веселыми искорками грусть.

В обычных условиях ему было бы трудно поверить в такое утверждение. Но этому человеку он верил.

– Вы так далеко знаете свою родословную? – поразилась Бекки – Это же четыре тысячи лет назад!

Карас внимательно посмотрел на нее.

– Здесь, в Египте, в этом нет ничего странного. В нашем доме гостил Юлий Цезарь, – он поднял стакан. – Мы угощали его вином, охлажденным в ручье, – он расцвел в улыбке. – Это, думаю, из холодильника, так что прошу прощения.

– А охлажденное в ручье лучше?

– Понимаете ли, у него более мягкий холод.

Самолет содрогнулся, двигатели сбавили обороты, их рев стал тише. Каир, великий город, прячась в облаках, ждал их внизу.

Глава 14

Подземный мир

Ян лежал обнаженный, ощущая сказочное блаженство... а еще он был голоден как волк. Рядом с ним, согревая его своим телом, тихо дремала Лео. В который уже раз он задавал себе два вопроса: «Кто эти люди и что это за место?» – и не находил ответа. Пещера, принадлежавшая Лилит, была полна вещей, которые, по его мнению, могли использоваться в Древнем Египте: необычная мебель, полотняные занавеси с экзотическим рисунком, посуда, достойная фараонов. Все это хотя и не хрустело от новизны, но и не производило впечатления музейных экспонатов. Однако почему здесь нет ничего современного? Ладно, пусть будет хоть какой угодно стол, лишь бы на нем дымилась еда. Черт возьми, здесь нет кухни – и где же эта проклятая пища?

Они захватили с самолета кое-какие припасы... но прошло уже несколько дней, и Ян начал всерьез задумываться над тем, съедобна ли льняная ткань. По крайней мере, хорошо еще, что в воде не было недостатка. Можно было пить ее из великолепных диоритовых чаш, которые стояли повсюду, или прямо из пруда, выложенного чудесными мозаичными картинами, изображавшими резвящихся рыб, крабов, осьминогов и омаров. Но после питья еще больше хотелось есть.

Во всей этой ситуации был еще один приятный и даже забавный момент: обе женщины чуть ли не соревновались за право обладать им, иногда даже довольно смешно спорили. Ян повернулся на бок и уткнул нос в шею Лео, просто чтобы лишний раз убедиться, что все еще может это сделать.

Лео вздохнула и потянулась. Подумать только, всего неделю назад она была такой далекой, нереальной – лицо на плакате, фигура на экране, голос из динамика... А сейчас – рядом, теплая и сладко пахнущая. Лео сказала ему, что ей тридцать один год, но когда посмотришь на нее поближе, то не дашь больше двадцати пяти. Какая она красавица, ее всегда хочется прижать к себе. Стоило Яну пошептать ей: «Я люблю тебя!», как она тут же поднимала на него влажные, полные страстного желания глаза.

Лилит вела себя более раболепно, словно он был богом, или королем, или кем-то в этом роде. Мальчишка из Ист-Милла, сын обычных госслужащих – разве он из тех, перед кем падают на колени? Лилит смотрела на него, и в ее глазах вспыхивали звезды. Он улыбался ей в ответ, а про себя думал, что же, черт подери, все это значит.

Если внимательно прислушаться, то можно услышать ее мягкое дыхание, легкий шелест развевающегося платья, когда она бродит по пещере. Лилит каким-то образом прекрасно ориентировалась в полной темноте, где Ян не мог разглядеть даже собственный палец в дюйме от глаз.

Ее не так-то просто понять. Иногда Лилит была такой же беспомощной и нежной, как Лео. А порой, казалось, без всяких причин надолго впадала в дурное расположение духа. И что она вообще здесь делает, в этой сумасшедшей пещере? Ян как-то спросил ее, почему она живет не в доме и где, в конце концов, еда? Вместо ответа Лилит обняла его и заплакала.

Они с Лео весело провели время в самолете, развлекаясь тем, что учили Лилит более правильному английскому языку. Метод: «Давай, приятель, посмотрим на тебя со стороны» – с ней не прошел. Она уверяла, что выучила язык, смотря фильмы с Хэмфри Богартом, – но разве такое возможно? У Лилит просто был плохой учитель, а какие-то египетские нормы этикета не позволяли ей в этом признаться. Или гордость. Да, она ужасно гордая. При малейшем намеке на какую-то ошибку Лилит вздергивала подбородок, ее бледные щеки окрашивались румянцем, а голос становился трескучим и угрюмым. Лилит никогда не занималась с ним любовью, хотя если учитывать, что они с Лео позволяли себе это не меньше пяти раз за день, то на нее уже не оставалось ни времени, ни сил.