Оборотни - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 37

– Что за чушь собачья?

– Вы правы, господин, он утверждает, что это сделала собака.

Бекки почувствовала, как Уилсон схватил ее за руку. Она содрогнулась от внезапно окатившей ее волны ужаса.

– Послушай меня, малышка, – сказал он ей удивительно спокойным голосом на ухо. – Мотоцикл ведь не так трудно вести. Сумеешь?

– Думаю, что да.

– Лучше сумей, потому что сейчас тебе придется этим заняться. Это несложно.

– А машина?

– Не думай о ней! И как только доберемся до мотоцикла, удирай что есть духу!

Она не стала задавать никаких вопросов, хотя и не совсем поняла, почему он потребовал это сделать. Но партнеру привыкаешь верить, а Бекки достаточно доверяла Уилсону, чтобы повиноваться беспрекословно. Бывало, что и он оказывался в таком же положении. И не так уж редко!

Подбираясь к мотоциклу, она заметила, что и он незаметно делал то же самое.

– Гони, Бекки!

Они прыгнули в сиденья. Мотоциклы рванули, стукнувшись о кромку тротуара. Бекки вильнула, но быстро выпрямила руль и, выжимая газ, умчалась к аллее, которая вела в Парк Ист-Драйв, а оттуда – на улицу, где им уже не грозила никакая опасность. Она слышала, как всполошились, не веря своим глазам, полицейские. Краем глаза она успела заметить взметнувшийся вслед за ней разъяренный клубок из мускулов и шерсти, быстрый, как ветер, призрак. И только тогда она сообразила, что происходит на самом деле. «Черт возьми!» – прошептала Бекки. Она до упора выжала газ, и мотоцикл, взревев, в яростном броске взметнул снег и устремился вперед, подскакивая на ухабах. В любую минуту ее могло занести. Скорость 50... 70... 90. Но кто он, этот преследователь? Она на мгновенье обернулась. О ужас! Один из них! С открытой пастью, кошмарной мордой, перекошенной от ненависти и сведенной в невероятном усилии погони, – то был зверь... человек... НЕЧТО. Она застонала, но держалась молодцом. Опалившее ее дыхание этого исчадья стало постепенно затихать и вскоре выплеснулось последний раз слабым криком досады! И все. Мотоциклы выскочили в аллею, вихрем рассекли кусты, ломая на ходу ветви, и вырвались на Пятую авеню. Прямо напротив высились Плаза и коробка «Дженерал моторе». Тут же – генерал Шерман со своим неизменным лжехохолком из голубиного помета. Чинно выстроились в ряд в ожидании клиента конные упряжки. Из ноздрей лошадей шел пар. Резко затормозив, детектива остановились перед оживленным входом в отель.

– Мы находимся перед Плаза, – буркнул Уилсон в рацию, установленную на мотоцикле. – Приезжайте за нами.

Подъехала полицейская машина.

– Что происходит, лейтенант? – спросил водитель, – Вас разыскивают за угон мотоциклов.

– Пошел-ка ты подальше, приятель! Мы на службе. Нам показалось, что мы заметили подозрительного.

– Неужели? Тогда садитесь! Мы доставим вас в 20-й участок.

Они оставили мотоциклы парням из комиссариата Парк Вест, которые уже подкатили на другой машине. Ехали молча. Уилсон потому, что ему нечего было сказать, а Бекки потому, что, даже если бы и захотела, не смогла бы вымолвить ни слова. Она все еще не пришла в себя от того, что осталась в живых, установив к тому же рекорд скорости, на который никак не считала себя способной. «Ведь они намеревались меня загрызть» – эта мысль неотступно преследовала ее. Она посмотрела на коллегу. Вовремя же он сумел разгадать эту ловушку. И какую! Они улизнули буквально в последний момент.

– Ты поняла, что произошло? – спросил Уилсон.

Он несколько минут задумчиво покачивал головой. Полицейская машина двигалась по Сентрал парк Вест, Уилсон подергал запертую дверцу. Окна были задраены.

– Они очень хитры, – наконец выдавил он из себя.

– Мы знали об этом.

– Но эта западня была очень умно подстроена. Ранить того копа... предусмотреть, что мы обязательно туда бросимся... устроить засаду. Все это очень хитро сделано.

– Как ты об этом догадался? Признаться, лично я ничего не заметила.

– Тебе следует научиться думать с позиции самообороны. Они не убили, а только покалечили этого беднягу. Это меня насторожило. Почему просто ранили, когда они так запросто уничтожают людей? Это же классическая хитрость охотников, заманивающих дичь. Как только я это сообразил, то сразу же понял, что надо сматываться. Откровенно говоря, меня удивляет, что нам это удалось.

Машина остановилась у здания полицейского участка. Внимательно осмотрев обе стороны улицы и убедившись в отсутствии опасности, оба детектива выскочили и бегом поднялись по ступенькам. Дежурный сержант, взглянув на них, изрек:

– Вас ждет капитан.

– Он, наверное, чувствует себя сейчас, как на раскаленных углях, – прошептал Уилсон, когда они входили в кабинет.

Это был элегантный мужчина, одетый с иголочки, с волосами серо-стального цвета и лицом, изборожденным морщинами. Однако по жестам и поведению он выглядел моложе своих лет. Он только что снял пальто и сел за стол. Нахмурившись, поднял голову,

– Я капитан Уолкер. Что, черт побери, происходит?

– Мы заметили подозрительного...

– Хватит нести вздор! Все видели, как эти собаки выскочили из-под вашей машины и гнались за вами половину пути до площади Великой Армии. Что это еще за цирк?

– Собаки?

На артиста Уилсон явно не тянул. «Вид у него и в самом деле неискренний», – подумалось Бекки. Но, быть может, она его недооценивала?

– Совершенно верно, собаки. Я сам их видел. Мы все их разглядели. И Бейкер сказал, что кишки ему выпустили тоже собаки.

Уилсон покачал головой.

– Что вы хотите этим сказать?

– Послушайте, я не знаю, чем вы занимаетесь. Мне лишь ясно, что вы работаете по спецзаданию. Но моему полицейскому подло вспороли живот. По его словам, это сделала собака. А вы удрали, как зайцы, словно за вами по пятам гналась курносая. Хотя это были всего-навсего собаки. И поэтому я хочу знать, что это значит.

Зазвонил телефон. Капитан что-то тихо пророкотал, выругался и повесил трубку.

– А тут еще и «Нью-Йорк пост». Они направили сюда репортера и фотографа для немедленной встречи со мной. Что я им скажу?

Вмешалась Бекки. Уилсон, набычившись, готов был вот-вот взорваться.

– Расскажите им все, что, без всякого сомнения, соответствует истине. Ваш коллега был ранен неизвестно каким образом. Если население узнает, что у человека вырвали с мясом ободочную кишку и выплюнули ее на тротуар, поднимется невообразимая паника. А бедняга-коп перед смертью успел сказать всего лишь несколько слов, верно? Что касается гнавшихся за нами собак, то, возможно, так и было на самом деле. Но это – простое совпадение.