Оборотни - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 11

Капитан покраснел.

– Поднимемся, что ли, старушка? Посмотрим, что там!

Шум шагов на лестнице они услышали все одновременно. Взглянули на вожака. Шерсть того вздыбилась, тогда они тоже взъерошились. У них все было единым – эмоции, сердце, воля. Что бы значили эти шаги? Стало ясно, что находившиеся в подвале люди решили подняться наверх. И они им были знакомы: та же походка, те же запахи и голос... это были те, что раньше побывали в отстойнике. Значит, сбылось то, о чем предупреждали старики: убив молодых, они спровоцировали расследование. И эти двое в нем участвуют. Раз они появились здесь, значит, идут по их следам.

Когда люди подошли ближе, их запах усилился: пожилой мужчина и молодая женщина, определили они. Риск минимальный, с ними они справятся легко.

Вожак подал сигнал, и стая стронулась с места. Они хотели есть, их терзали холод и голод. Требовалась еда. Как раз сегодня они должны были бы выйти на охоту. Так, может быть, этого и не придется делать. Эти двое пойдут в дело – и риска никакого. Но сначала следовало отделить крепкую молодую женщину от немолодого мужчины. Как это сделать? Они составляли стаю, и по тому, как звучали их голоса в обращении друг с другом, угадывалось, что работали они вместе уже давно. Как же все-таки разделить этих людей, хотя бы ненадолго, особенно учитывая, что они чувствовали опасность? Они чутьем поняли, что те, продвигаясь в темноте, полны страха. От вожделения потекли слюни, от предвкушения охоты учащенно забились сердца.

Вожак предупредил: «Не спешите, выждем». Он знал, что ситуация может оказаться неблагоприятной. Внезапно его захлестнула ненависть к этому месту. Слишком много скопилось здесь людей. Это становилось омерзительным: двое крепких и молодых снаружи плюс эти двое и еще один пожилой в подвале. Но даже в приступе злобы он вспомнил: «Наши дети не должны убивать их детей». Преодолевая свои опасения, вожак медленно направился к двери комнаты, в которой они обрели пристанище. Он действовал нехотя, подталкиваемый желанием уничтожить этих двух людей, которые знали о них достаточно много, чтобы суметь выследить их до этого места. Остальная стая, полная доверия к нему, шла за ним следом. Их лапы неслышно ступали по коридору, который выводил на еле освещенную лестничную площадку, откуда доносился приятно волнующий запах. Сейчас они подошли совсем близко к людям, но все же недостаточно, чтобы напасть. «Я должен придумать какую-нибудь хитрость, чтобы заставить их подняться еще выше», – подумал главарь. Он замер. Все его тело дрожало от страстного желания почувствовать трепет жертвы в пасти. Но он был осторожен. Задумавшись на какой-то миг, он быстро нашел решение: людей привлекают некоторые звуки. Они иногда пользовались этим во время охоты. Стоило сымитировать всхлипывание ребенка, и самые боязливые, отбросив всю недоверчивость, устремлялись на помощь. Особенно чувствительными оказывались женщины.

– Тише!

– Что такое?

– Послушай. – Она вновь услышала этот звук: где-то, несомненно, плакал ребенок. – Ты слышал?

– Нет.

Бекки вышла на лестничную площадку. Сюда хныканье ребенка доносилось еще более отчетливо, оно явно шло с верхнего этажа.

– Уилсон, там наверху ребенок. – Она повела в темноте лампой. – Говорю тебе, что слышала, как он плачет.

– Ну что ж, иди и посмотри. Я не пойду.

Рыдания повторились, на этот раз в еще более требовательном тоне. Бекки, почему-то с трудом превозмогая себя, стала все же подниматься по ступенькам. Иллюзия плача наверху становилась все более убедительной, призыв о помощи звучал все более жалобно, казалось, ребенок заходился в крике. Она представила себе, как маленькое человеческое существо одиноко лежит на сыром полу, – эти звуки в точности воспроизводили всхлипывания исстрадавшегося ребенка.

Остальные члены стаи перебежали на вторую площадку и стали спускаться. Они с вожделением «вынюхивали» позицию своей жертвы. Молодая, крепкая женщина – на лестнице, старый и слабый мужчина позади нее в темноте. «Ну, поднимайся же, поднимайся», – заклинал ее вожак, модулируя плач. Чтобы взволновать молодую женщину, он должен был найти верный тон. Важно было не допустить, чтобы она хоть на секунду задумалась, а не завывает ли это ветер, не потрескивают ли половицы и не опасно ли это.

Дичь и охотники одновременно, но каждый на разных концах коридора достигли одной и той же лестничной площадки. Пока женщина продолжала карабкаться по ступеням, они спустились к Уилсону. Сейчас они оказались совсем рядом с ним и проявляли предельную осторожность. Они учуяли, что несмотря на старость и исходившие от него волны страха, мужчина был достаточно силен. Им потребуется вся их сила, чтобы заполучить его, как и в случае с теми двумя молодыми ребятами на стоянке для брошенных автомашин. Но это будет отличная добыча: мужчина был упитанным и плотным в отличие от тех людишек, которых они обычно встречали в покинутых домах. В отличие от них он не дрожал и, кажется, не страдал никакой болезнью, которая сделала бы опасным его употребление в пищу. Они пылали к нему любовью и жаждали его, они приближались. Наконец они увидели его – в темноте прорезалась бледная тень его тучного и на вид неуклюжего тела.

Затем он вдруг возник в дрожащем пламени зажигалки.

– Что ты делаешь, Джордж?

– Я закуриваю одну из этих паршивых сигарет.

– Ты закуриваешь сигарету?

Бекки от удивления опустилась вниз и поднесла к его лицу фонарь.

– Смотри-ка, ты и впрямь ее закуриваешь. Но это же невозможно. Где ты ее раздобыл?

– Я хранил ее на крайний случай.

– А сейчас он наступил?

Он кивнул, его лицо было белее мрамора.

– Я буду откровенен с тобой, Бекки. У меня по всему телу бегают мурашки. Я смертельно боюсь. Не хочу уходить отсюда без тебя, но чувствую, что надо удирать... и немедленно.

– Но там же ребенок...

– Я сказал немедленно, идем!

Он схватил ее за руку и резко потянул к двери.

– Там что-то есть наверху, – сказал он капитану, который стоял посредине подвала с нерешительным видом, как будто все еще решал, идти ли ему с ними или нет.