Рай для немцев - Пленков Олег Юрьевич - Страница 93

Холокост, «окончательное решение еврейского вопроса» или геноцид евреев был тесно связан с войной (они неотделимы друг от друга), и, по всей видимости, он не был заранее спланированной акцией; действия эти вытекали из природы и структуры, вернее, из отсутствия четкой административной структуры нацистской власти. На самом деле, кто отдавал приказ об убийстве советских военнопленных (в первую же военную зиму их погибло 2 млн. человек)? Такого приказа, безусловно, не было, но если в Первую мировую войну смертность среди русских военнопленных составляла 3%, то во Вторую мировую войну — более 60%, то есть в 20 раз больше, — эта разница требует объяснения. Никакого приказа об убиении военнопленных не было, их, в собственном смысле слова, никто и не убивал, но нацистское руководство намеренно не позаботилось о пропитании и размещении огромного количества военнопленных, и этого было достаточно для одной из величайших человеческих трагедий. А ведь в немецком Генштабе сидели такие же, как в Первую мировую войну, первоклассные военные специалисты, которые обязаны были предвидеть необходимость пропитания и размещения огромного количества людей.

То же и с евреями — наверное, приказа (письменного документа) об «окончательном решении еврейского вопроса» историки так и не найдут; наверное, его и не было, но это ничего не меняет — невыносимые условия, намеренно созданные для евреев в лагерях на территории Польши, должны были (так было рассчитано нацистским руководство) привести к массовым эпидемиям и голоду; огромная концентрация людей в замкнутых лагерях (самые крупные из них вмещали до 200 тыс. и более узников…) и не могла иметь других последствий в условиях войны, разрушенных коммуникаций и всеобщего дефицита. Постепенное ухудшение положения евреев Ганс Моммзен точно назвал «кумулятивной радикализацией»{781}, поскольку происходил «естественный» процесс привыкания к страданиям и смерти других людей. Современники вспоминали, как в Советском Союзе во времена коллективизации относились к «раскулаченным» и выселенным из родных мест крестьянам, бродившим по ставшим им чужими улицам советских деревень и городов; эти люди пухли от голода и умирали у всех на глазах. Говорят, что лишь дети иногда нарушали табу и помогали этим несчастным, а ведь речь шла не об иностранцах или чужаках, а о русских же людях. Понятно, что у евреев в Германии (или в традиционно антисемитских Польше или Украине), при сильнейшем пропагандистском напоре на немцев, было гораздо меньше шансов на сочувствие и помощь, чем у кулаков и членов их семей в России. Нельзя забывать, что массовые бомбежки разжигали в немцах чувство ненависти к врагам, а евреев пропаганда представляла именно врагами, воюющей стороной. В этой связи излишен вопрос, знали ли немцы об ужасах концлагерей — да, знали, но сделать что-либо не хотели и не могли. Массовые расстрелы на Востоке связывались с войной, и таким образом жестокость по отношению к евреям в общественном сознании релятивировалась, ибо смысл войны состоял в уничтожении врага, особенно, если речь шла о «справедливой войне», как о том твердила пропаганда. Тем более велика цена помощи немногих по-настоящему милосердных и человечных немцев, рискнувших пойти против нацистского режима и попытаться спасти хотя бы одного еврея. На самом деле возможности спасать евреев были, только пользовались ими редко… И все-таки случались редкие исключения из правила: так, ученый и промышленник Роберт Бош из «ИГ Фарбен» (до тех пор, пока он руководил работами в Освенциме) он всеми способами старался сохранять человеческие жизни; как только он был снят с руководящей должности, заводы «ИГ Фарбен» в Освенциме превратились в бойню. Брат Германа Геринга Альберт (так же, как Оскар Шиндлер, о котором снят фильм С. Спилберга) был промышленником и на свой страх и риск спасал евреев. В оплату за услуги, он, однако, брал кое-какие подарки, в частности, дорогие произведения живописи{782}. В Яд Вашем нет записи об Альберте Геринге (из-за его брата), но он спас многих евреев{783}.

Еще одним способствующим холокосту обстоятельством было то, что по отношению к евреям в Третьем Рейхе существовала вполне определенная позиция, и Гитлеру не обязательно было отдавать письменные приказы — то, чего он хотел, могло происходить и без его непосредственного участия. Нацистские функционеры прекрасно знали, что самые радикальные действия по отношению к евреям встретят поддержку у Гитлера. Известен случай, когда гауляйтер области Варты А. Грайзер и эсэсовский начальник в этом гау Вильгельм Коппе обратились к Гиммлеру с просьбой о разрешении ликвидировать около 35 тыс. поляков, больных туберкулезом. Гиммлер ответил, что для столь массовых экзекуций следует получить разрешение Гитлера. Грайзер же возразил, что он не считает, что нужно спрашивать разрешения фюрера, — такие вопросы гауляйтеры могут решать и сами{784}. Встает вопрос, а почему дисциплинированным Гиммлером не был истребован приказ о массовых убийствах евреев? По всей видимости, потому, что не нужно было никаких приказов: все происходило само собой, в соответствии с внутренней логикой развития нацистского режима. Только в 1942 г. Гитлер 5 раз упоминал об «окончательном решении еврейского вопроса»: 1 января, 30 января, 24 февраля, 30 сентября и 8 ноября Если Гитлер гордился желанием как можно скорее решить «еврейский вопрос», то Гиммлер твердил о долге, о тяжелых моральных условиях, об ужасной участи эсэсовцев, вынужденных тащить на себе бремя массовых убийств{785}.

Во всяком случае, для постижения природы холокоста, как указывал Кершоу, необходима определенная доля иррациональности,{786} только рациональных суждений и выводов недостаточно, поскольку холокост развивался не линейно, а от кризиса к кризису. Представляется, что следует учитывать не только расово-политические, но и политико-экономические мотивы Гитлера, как это призывал делать Д. Ирвинг{787}. Говорят, что на Гитлера большое впечатление произвело объявление войны Германии (вслед за Англией) и Всемирной сионистской организацией. В свое время этим фактом воспользовался известный немецкий исследователь, инициатор «спора историков» Эрнст Нольте. В его книге «Европейская гражданская война 1917–1945», говорилось, что нацизм был реакцией на большевизм, а холокост — ответом на Гулаг. Объявление же Гитлером войны евреям было ответом на декларацию президента Всемирной сионистской организации Хаима Вейцмана (в сентябре 1939 г.) о поддержке английского правительства в войне против Германии[56]. Книга Нольте была воспринята как попытка реабилитации Гитлера и послужила толчком к упомянутому «спору историков».

Общий итог гонений и убийств немецких евреев нацистами таков: из 500 тыс. немецких евреев эмигрировало 278 тыс.; эмиграция, впрочем, не всегда означала спасение от холокоста. Число уничтоженных немецких евреев колеблется между 195 тыс. и 160 тыс.; около 15 тыс. евреев, будучи в «метисных» браках с немцами, пережило войну; менее 6 тыс. смогло пережить лагеря (большинство из них находилось в Терезиенштадте); некоторым удалось всю войну нелегально скрываться в Берлине или Вене (около 5 тыс. человек). Упоминаемый выше Лео Бек, также переживший Холокост в Терезиенштадте, подвел итог происшедшему, сказав что история еврейства в Германии закончилась. 

Общую же картину эволюции численности еврейского населения современной Европы можно представить себе по следующей таблице{788}.