Рай для немцев - Пленков Олег Юрьевич - Страница 91

Введенный в начале 1960-х гг. в англоязычной литературе (прежде всего среди американских евреев) термин греческого происхождения «holocaust» — «всесожжение» — теперь в западной публицистике его теснит еврейское слово «shoa» (погибель, смерть) — описывает в истории человеческой жестокости отдельное, ставшее со временем почти сакральным по своему мистическому ужасу событие, олицетворяющее абсолютное зло. В истории евреев это событие имеет ключевое значение.

Интересно, что первые биографы Гитлера почти не придавали значение его антисемитизму, и факты, связанные с холокостом, их не интересовали. А. Булок в биографии Гитлера (1952 г.) писал, что «суждения об антисемитизме Гитлера были чистейшей фантазий и никакого отношения к происходящему не имели»{764}. Со временем холокост становится все менее понятным, объяснить его природу с годами становится все сложнее; он обрастает мифами, которые трудно отделить от действительности, поскольку аналитический подход к этим событиям часто неприменим по морально-этическим и эмоциональным причинам.

Сами евреи считают холокост «чудом наоборот», «не делом рук человека в собственном смысле слова, по крайней мере не тем, что обычно понимается под этим выражением, а событием религиозного значения»{765}. Встает вопрос, почему столь же большое значение не приписывают другим инцидентам геноцида (порой более значительным по количеству жертв), которые имели место в человеческой истории в древности или в новое время? Почему такой ажиотаж вокруг гибели во Вторую мировую войну 2–6 млн. евреев, если всего в войну погибло около 50 млн.? Ответ на этот вопрос не только в масштабах геноцида — иные современные публицисты стараются доказать, что масштабы холокоста были значительно меньшими, настаивая на числе в 300–400 тыс. Дело в другом — в том, что евреи сыграли (и продолжают играть) огромную роль в качестве одной из самых важных составляющих частей современной цивилизации, внесшей значительный вклад в ее формирование и в ее идейные ценности, и попытка «удалить» этот важный элемент, которую предприняли нацисты во время войны, имела и имеет огромный резонанс. Холокост как бы подчеркивает особое положение евреев в современном мире, несмотря на то, что после войны возникло еврейское государство и, кажется, исчезла основа для антисемитизма прежнего характера и размаха.

Осознание значения холокоста пришло не сразу после войны, а значительно позже: поразительно, но в Польше уже в 1945 г. имели место еврейские погромы (11 августа в Кракове и 4 июля 1946 г. в Кильце (только в 1945 г. погибло 353 еврея){766} вследствие активности евреев в администрации новых хозяев страны — коммунистов. Природа и причины активности польских евреев ясны: с одной стороны, она была средством компенсации прежнего бесправного их положения, с другой стороны, поляки особенно неохотно шли на службу советским оккупационным властям. В сталинском Советском Союзе, да и в последующие советские времена антисемитизм также был важной составной частью тоталитарного режима, правда, он носил не расовый, а политический характер, но его жертвам от этого было не легче. Холокост стал привлекать к себе повышенное внимание относительно недавно; в этом процессе сыграли роль следующие события: суд над Адольфом Эйхманом в 1961 г., войны Израиля 1967 и 1973 гг., американский телесериал «Holocaust» (1978 г.) и открытие музея холокоста в Вашингтоне в 1993 г.{767}

Главную проблему в вопросе о холокосте составляет то обстоятельство, что никаких письменных или устных распоряжений и вообще никаких прямых приказов об уничтожении евреев не обнаружено, или их вовсе не было. Существуют только косвенные свидетельства, отдельные радикальные высказывания Гитлера или Гиммлера и тому подобное. Например, камердинер Гитлера Г. Линге вспоминал, что Гитлер часами с глазу на глаз беседовал с Гиммлером «очевидно, о делах, обсуждать которые он не хотел ни с кем. Это были дела, связанные с массовыми уничтожениями евреев»{768}. Откуда Линге стало известно, о чем на самом деле шла речь? Подобные свидетельства, конечно, не могут рассматриваться как окончательное доказательство. Этим обстоятельством воспользовалась группа «ревизионистов» во главе с французским историком Полем Рассинье{769} (он сам с 1943 по 1945 гг. был узником Бухенвальда и Доры) и публицистом Робером Фориссоном, в Австрии к ревизионистам примыкал Ф. Шейдл, в Германии — Г. Дивальд, в США — Д. М. Рид. Одним из первых «ревизионистские» настроения высказал английский писатель Джордж Оруэлл. Эти критически настроенные наблюдатели утверждают, что идеологически обоснованного и намеренного убийства евреев (холокоста) не было вовсе; они настаивают, что и газовых камер не было, а также оспаривают число (6 млн.) убитых евреев, считая, что из узников концлагерей, включая евреев, погибло 200–360 тыс. человек{770}. Доводы, приводимые ревизионистами, производят впечатление: например, что для сжигания одного трупа в печах Освенцима (5 печей) требовалось 30 кг кокса (самого компактного и калорийного топлива) на одного убитого, и если в этом самом крупном лагере на самом деле было убито около 2 млн. евреев, то для сожжения трупов потребовалось бы 60 млн. тонн кокса или гораздо большее количество какого-нибудь его заменителя{771}. Такого количества дефицитного топлива нацисты просто были бы не в состоянии найти. «Ревизионисты» указывают небольшие размеры газовых камер в Аушвице, через которые должны были пройти миллионы людей… К тому же, газ — это самое неудобное орудие убийства, поскольку он опасен не только для жертв, но и для убийц, и для уборщиков трупов.

Фориссон утверждал, что концлагеря создавались нацистами преимущественно для перевоспитания, поскольку тюрьмы этой задачи не выполняли, и неправда, что существовали «лагеря уничтожения», — этот термин придумали сами победители. Как Луи-Бонапарт, учредивший каторгу, так и Гитлер, создавший концлагеря, по мнению Фориссона, ошибались, полагая, что перевоспитание лучше пойдет на открытом воздухе{772}. Также Фориссон утверждает, что нацисты представляли себе «окончательное решение еврейского вопроса» как территориальное вытеснение евреев из Западной Европы, а не их физическое уничтожение{773}. Особенно шокирует утверждение ревизионистов, что газовых камер в Освенциме и других концлагерях на территории Польши не было (экспертами Мюнхенского института современной истории установлено, что газовых камер на территории Германии на самом деле не было). Сторонники Рассинье и Фориссона стараются доказать, что убийство такого огромного количества людей при помощи газа (газ «Циклон Б» был запатентован в 1922 г. для борьбы с насекомыми-паразитами) было невозможным по причинам объективного свойства; что технически невозможно убить человека выхлопными газами от дизеля. Они уверяют, что трагедия евреев в годы Второй мировой войны была частью трагедии военного времени с его лишениями, эпидемиями, голодом, насилием, издевательствами и убийствами. Возникновение ревизионизма можно рассматривать как реакцию части европейской общественности на некоторые перегибы в покаянных настроениях в ФРГ, общественность которой долгие годы культивирует немецкий комплекс вины за Аушвиц. Внимание к этой проблеме в ФРГ кажется иногда нарочитым и преувеличенным, а безоговорочная поддержка немцами Израиля (даже в его сомнительных начинаниях) — фальшивой. С другой стороны, еврейская община в США, Европе и Израиле склонна порой спекулировать на теме холокоста, добиваясь каких-либо финансовых, политических или моральных преимуществ[53], что производит неприятное впечатление — многим из тех бед, которые выпали на долю евреев, были подвержены и представители других наций, и намеренное выпячивание страданий именно еврейского народа вызывает внутренний протест, следствием которого и является «ревизионизм». Вопросы, связанные с количеством жертв холокоста, приобрели важное финансовое значение при переговорах между ФРГ и Израилем о возмещении ущерба.