Рай для немцев - Пленков Олег Юрьевич - Страница 71

Американское обвинение в Нюрнберге утверждало, что синти и рома (так же, как евреи и калеки) относились нацистским режимом к той генетической группе, жребием которой было ограничение, концентрация и уничтожение{565}, хотя они составляли в немецком населении всего 0,05%{566}. По закону о защите нации от наследственных болезней в июле 1933 г. синти и рома были названы «асоциальными» элементами и подлежащими стерилизации; поэтому уже в 1933 г. многие синти были арестованы и помещены в концлагеря. Правда, сначала цыганам отчасти повезло, так как Гиммлер верил в арийское происхождение цыган. Долгое время значительной части цыган разрешали жить в Германии, правда, изолированно от немцев, — но это было лучше, чем физическое уничтожение, уготованное евреям. С 1934 г. расово-политическое ведомство НСДАП в сотрудничестве с гестапо начало составление списков «асоциальных элементов». Цыгане при этом классифицировались как «расово-биологическая проблема», как «неполноценные уголовники и асоциальные элементы» азиатского происхождения. Нацистская социальная политика по отношению к цыганам заключалась в сокращении на них государственных расходов. Если вспомоществование евреям было передано в руки Имперского представительства евреев, то расходы на цыган просто произвольно урезали. Цыгане находились в самом низу расовой нацистской шкалы; чуть выше — евреи, затем русские{567}. По Нюрнбергским законам, цыгане считались расово чуждым элементом (вместе с евреями и неграми){568}. Закон о выборах в рейхстаг (7 марта 1936 г.) отказывал в избирательном праве обеим группам — и евреям, и цыганам. К референдуму об аншлюсе не были допущены ни цыгане, ни евреи.

Следуя призывам с мест, нацисты в 1936 г. создали «имперский центр по преодолению цыганской заразы» (Reichszentrale zur Bekampfung der Zigeunerplage), который стал отделом имперского управления уголовной полиции в Берлине (с 1938 г.){569}. Финансируемый этим ведомством упомянутый расовед Р. Рихтер (по специальности детский психолог) установил, что цыгане состоят из чистого в расовом отношении меньшинства собственно цыган, метисов и персон с «цыганообразным образом жизни». На основании многочисленных интервью, проведенных Риттером и его коллегами на цыганском языке, была составлена картотека цыганских родов в Германии. Частично это исследование финансировалось РСХА. «Чистопородным» цыганам разрешалось кочевать в установленных пределах — таким образом отдавалась дань этническому курьезу. Метисов подвергали насильственной стерилизации и помещению в концлагеря.

Накануне Олимпиады распоряжением МВД цыганские кочевки и бродяжничество были запрещены. Многие столичные цыганские семьи оказались в «месте отдыха» (Rastplatz) Марцан, в котором в июне 1936 г. находилось 600 синти и рома — этих людей там держали насильно и отпускали из лагеря только на работу или за покупками под надзором охраны{570}. В эти дни газета «Berliner Anzeiger» сообщила, что столица, наконец, очищена от цыган. Берлинское предместье Марцан стало лагерем, охраняемым полицейскими с собаками; в нем в 130 кибитках жили цыгане. Никаких гигиенических норм при этом не соблюдалось — на весь лагерь было три водопроводных крана и два туалета. В марте 1938 г. там было отмечено 170 случаев инфекционных заболеваний. Лагерь был окружен забором, и только под охраной полиции женщины могли посещать магазины{571}. Выхода из гетто для цыган практически не было. Правда, цыган из лагеря Марцан привлекали на работы и проводили в их среде антропологические измерения, используя данные против них же. Измерения проводил Герхард Штайн, ученик франкфуртского расоведа Отмара фон Вершуэра. В 1941 г. Штайн защитил диссертацию «К вопросу о психологии и антропологии цыган в Германии».

«Место для отдыха» в Марцане было создано, якобы чтобы на время Олимпиады очистить Берлин от карманников и попрошаек; потом временная мера стала постоянной. Во время войны обитатели Марцана работали в каменоломнях Заксенхаузена и разбирали завалы после бомбежек; в 1943 г. их депортировали в Освенцим. Марцан не был единственным лагерем для цыган, но он был самым большим. В 1933–1939 гг. подобные цыганские лагеря возникли в Кельне, Дюссельдорфе, Эссене, Франкфурте, Гамбурге, Магдебурге и Штеттине. После 1939 г. началась массовая депортация цыган в восточные концлагеря. Хотя эти депортации касались не всех цыган: среди них нацисты различали 2 группы: «чистокровные» синти[34] и лаллери (Sinte- und Lalleriezigeneuer), которым РСХА предоставляла определенную свободу передвижения и разрешало кочевать (циркуляр РСХА от 13 октября 1942 г.), а все прочие — рома и балканские цыгане — полицейским распоряжением от 16 декабря 1942 г. были отправлены в концлагеря{572}.

Цыганская группа синти была известна с XV века, это были, можно сказать, коренные цыгане Германии; в 1939 г. их насчитывалось 13 тыс. человек, и только их нацисты признавали «истинными цыганами». В 1942 г. лаллери насчитывалось около 1 тыс. человек. Рома попали в Германию из Венгрии в 1860–1870 гг., в 1940 г. их насчитывалось около 1800 человек, и занимались они, в основном, торговлей лошадьми. Были и более мелкие группы: балканские цыгане в Бургенлянде, литаутикеры в Восточной Пруссии, дрисари, кэлдэрары, ловари, медваши, корзинщики{573}. Гиммлер неоднократно заявлял, что хочет сохранить только две группы цыган — синти и лаллери. В 1942 г. он приказал провести подготовку для идентификации и формальной организации этих групп. Представители синти (8 человек) и лаллери (1 человек) должны были работать при местных управлениях полиции. Эти представители цыган, обладая свободой передвижения, должны были составить списки, кого следовало сохранить. Расовые специалисты считали, что чистокровных лаллери не существует, и их классифицировали как цыган-иностранцев. Причину, по которой лаллери оказались за бортом, Риттер описывает следующим образом: «лаллери пришли из немецкоязычных земель Богемии и Моравии много веков назад. Большая их часть принадлежала к племени, жившему в Судетах, когда эти земли были присоединены к Германии»{574}.

В соответствии с нацистской доктриной, цыгане — это арийцы (они выходцы из Индии и их язык родственен санскриту), и Гиммлер долго колебался, прежде чем занять позицию по этому щекотливому вопросу. Наконец циркуляром рейхсфюрера от 12 декабря 1938 г. цыгане были разделены на чистокровных (коричневые паспорта) и метисов (паспорта с голубой полосой). «Аненэрбе» некоторое время ратовала за развитие и поддержку цыганского языка и обычаев, а из канцелярии Бормана в министерство юстиции пришло указание, что среди цыган есть полноценные в расовом отношении элементы{575}. Ведущий специалист по цыганам, врач Роберт Риттер, который и консультировал Гиммлера, считал, что в Германии чистокровных цыган не более 10%, а все остальные — это метисы, подлежащие стерилизации{576}. По всей видимости, именно из числа цыганских «метисов» в Аушвиц и другие концлагеря «генерал-губернаторства» было депортировано в мае 1940 г. из Гамбурга, Кельна, Дюссельдорфа и Бремена 2,5 тыс. цыган{577}. С началом войны цыган, как и евреев, стали уничтожать. Эти убийства, впрочем, пропагандой никак не освещались (во всяком случае, никаких документов не сохранилось), и по причине маргинального положения цыган в обществе их никто не комментировал.