Рай для немцев - Пленков Олег Юрьевич - Страница 69

Еще в 1935 г. руководитель имперской гильдии врачей Герхард Вагнер поставил перед Гитлером вопрос о предоставлении ему полномочий для уничтожения «недостойных жить людей», но фюрер призвал его к «осторожному выжиданию»{543}. Гитлеровская позиция была не случайной: дело в том, что еще в 1933 г. прусский министр юстиции Керрль представил комиссии по реформе права проект введения в Германии эвтаназии. Это предложение было отвергнуто министром юстиции Гюртнером, также отрицательно к эвтаназии относились Г. Вагнер и его преемник Леонардо Конти. Принимая во внимание оппозицию, Гитлер связывал свои надежды на реализацию программы эвтаназии с войной. Поэтому именно в октябре 1939 г., когда война уже началась, он уполномочил шефа своей канцелярии Филиппа Булера и своего личного врача Карла Брандта действовать в интересах реализации программы от его имени, давая санкции на убийство больных компетентным врачам. Некая супружеская пара безуспешно ходила по инстанциям, ходатайствуя об умерщвлении новорожденного-калеки (ДЦП). Случайно узнав об этом от своего врача Карла Брандта (генерального инспектора здравоохранения), Гитлер предложил исполнить желание родителей. Тогдашнее право этого не допускало, но Гитлер таким образом создал прецедент. Он не стал вводить эвтаназию законным путем, но 1 сентября 1939 г. отдал письменное распоряжение Булеру, Брандту, а также руководителю имперского союза врачей Вагнеру — во время войны взять на себя решение вопроса об эвтаназии{544}. Текст этого документа имел весьма двойственный смысл — говорилось о расширении полномочий лечащих врачей под ответственность Булера и Брандта{545}. Документ уполномочивал Брандта в случаях с неизлечимо больными новорожденными и другими пациентами действовать по своему усмотрению[33]. Была создана рабочая группа из 50 врачей и юристов. В канцелярии фюрера разработали даже арифметическую формулу для расчета количества людей, подлежащих «обработке» (эвфемизм убийства). Это число определялось по формуле 1000:10:5:1 — из тысячи людей 10, как правило, нуждаются в помощи психиатра, 5 из них подлежат стационарному лечению, а 1 — упомянутой «обработке». Исходя из общей численности населения Германии, «обработке» по этим планам должно было подвергнуться 65–70 тыс. немцев{546}.

В «деле» эвтаназии направляющую и организующую роль играла личная канцелярия Гитлера под руководством Булера, который подключил к осуществлению программы «Имперский комитет по научному исследованию наследственных и приобретенных болезней» (Reichsausschlufi zur wissenschaftliche Erfassung von erb- und anlagebedingten schweren Leiden). Адрес этого комитета был: Берлин, Тиргартенштрассе дом 4, отсюда и кодовое название программы по эвтаназии — «Т4»; на служебном жаргоне организация называлась также «Т4». Поскольку традиционные медицинские инстанции для осуществления эвтаназии не годились, офицер СС Виктор Брак создал аппарат в 100 человек (из них 60 врачей), которые «работали» по осуществлению программы эвтаназии нескольких психиатрических клиниках, превращенных в места массовых убийств. Большинством исполнителей «Т4» двигала вера в необходимость этих мероприятий, хотя нельзя исключить и иные мотивы (участникам программы эвтаназии выплачивалась хорошая зарплата, а также им полагались дополнительные льготы. Текучесть кадров в «Т4» была низкой, конфликтов между руководством «Т4» и персоналом не было).{547}.

С 18 августа 1939 г. акушерки роддомов обязаны были сообщать по инстанции о родившихся детях-калеках{548}; родители обязаны были зарегистрировать в комитете («Т4») своих детей — душевнобольных или калек в возрасте до трех лет; позднее возраст калек, подлежащих обязательной регистрации, был продлен до 17 лет. До 1945 г. было зарегистрировано около 100 тыс. пациентов, из них 5–8 тыс. детей было убито{549}. Экспертом по убийствам детей-калек был Ханс Хайнце — с осени 1939 г. он руководил 30 «детскими отделениями» (Kinderfachabteilungen); детей убивали передозировкой медикаментов или инъекциями яда. Предложения медицинских функционеров узаконить эвтаназию Гитлер отвергал; даже в 1939 г. он не решился принять законодательным путем соответствующие акты. Поэтому несмотря на то, что Булеру и Бранд-ту были даны полномочия в духе радикальной расовой гигиены, полномочия эти были чрезвычайными и по существу не соответствовали праву; но эвтаназия была давней мечтой Гитлера, и этого было достаточно. На Нюрнбергском процессе врачей Карл Брандт свидетельствовал, что Гитлер еще в 1935 г. говорил, что намерен решить проблему эвтаназии во время войны, так как это будет самое подходящее время{550}. В соответствии с гитлеровским замыслом, с началом польской кампании на оккупированных польских территориях в Померании специальные подразделения уничтожали обитателей психиатрических больниц; общее число убитых достигло 10 тыс. человек. С октября 1939 г. Гитлер тайно уполномочил Брандта и Булера распространить мероприятия по эвтаназии в психиатрических лечебницах на всю территорию Рейха. И это свое решение Гитлер также отказался оформить законодательно. В оккупированных районах СССР было убито около 10 тыс. психически больных: в Ел главе, Риге и Двинске около 2200, в Полтаве 545, в Минске и Могилеве 836, в Днепропетровске 1500, в Маркаево 240, в Киеве — 360 человек.

В целом, в рамках операции «Т4» были задействованы 6 учреждений в разных частях Германии; «пациентов» в них умерщвляли при помощи уколов или больших доз лекарств. Таким образом, в октябре 1939 г. практика незаконной эвтаназия была распространена и на взрослых; решение об этом было принято на самом высоком политическом уровне, хотя эвтаназия оставалась тайной за семью печатями. На служебном жаргоне убийства назывались «дезинфекция». Деятельность «Т4» с января 1940 г. до августа 1941 г. принесла смерть 70273 душевнобольным и калекам. В первую очередь убивали евреев-душевнобольных, ибо они были одновременно и «наследственно больными», и «расово неполноценными». У убитых вынимали золотые зубные протезы (это с немецкой скрупулезностью фиксировалось, и золото передавали по инстанции). Таким образом была испытана модель осуществления массовых убийств евреев и цыган в концлагерях на территории Польши.

В первой половине 1940 г. было убито 8765 человек; 3/4 из них в мае и июне, когда внимание общественности было поглощено французским походом вермахта. Документы регистратуры «Т4» показывают, что до конца 1940 г. было уничтожено 26 459 человек, а в первые восемь месяцев 1941 г. — еще 35 049. Эксперты-психиатры большей частью регистрировали у жертв шизофрению/эпилепсию и слабоумие. В заведениях «Т4» систематически убивали «душевнобольных уголовников»; большую роль в выборе жертв играла их трудоспособность, вернее нетрудоспособность.

Сотрудники «Т4» вершили свое «дело» с верой в то, для человечество, лишенного дурного наследия, наступят вскоре лучшие времена.

Что касается родственников погибших «пациентов» «Т4», то они получали стандартное письмо, в котором говорилось о смерти вследствие тяжелого заболевания (например, воспаления легких); там были слова о смерти тихой и безболезненной, об избавлении от бессмысленных страданий, и еще о том, что из-за опасности инфекции труп был кремирован, вещи сожжены, а пепел может быть выслан по любому указанному адресу. Часто возникали скандальные ситуации: например, в письме указывалось, что человек умер от воспаления слепой кишки, но родственники знали, что аппендикс ему удалили еще в детстве. Иногда вместо одной урны с прахом родственники получали две. В некоторых общинах люди были обеспокоены тем, что стандартные похоронные письма в массовых количествах приходили из одной и той же психиатрической лечебницы.