Голод - Страйбер (Стрибер) Уитли - Страница 84

Она быстро спустилась вниз. Никого на лестнице не было. Она заметила нескольких человек на улице, но в человеческом обществе женщины занимали положение, которое никак не связывалось с мыслями о насилии, так что Мириам почти не тревожил тот факт, что ее помощь своей «слегка поддатой» подруге может вызвать какие-либо подозрения.

Они добрались до дому без всяких инцидентов, причем Мириам то успокаивала девушку, находившуюся в полубессознательном состоянии, то угрожала ей. Но до тех пор пока девушка не оказалась запертой в стенном шкафу спальни, Мириам едва могла думать о чем-то другом. Повернув ключ в замке, она поняла, что наконец-то все готово. Было девять тридцать. Мириам сыта и снова может спокойно пребывать в обществе человеческих существ. И к тому же Сару ждала ее первая жертва.

С растущим отчаянием Том искал Сару – искал в ее кабинете, затем в лаборатории, потом в лаборатории Джеффа, где они должны были переливать ей кровь. Там находился Джефф с необходимым количеством свежей крови.

Но Сары там не было.

В конце концов ему пришлось признать очевидное. Несмотря на свое состояние, она ушла из Риверсайда.

– Сколько у нее остается времени?

Выражение лица Джеффа недвусмысленно отвечало на этот вопрос.

– Этого я и боялся.

– Я сделал все, что мог, Том. Я буквально ограбил Красный Крест, чтобы достать это.

Том бросился в коридор, вне себя от ужаса и горя. Как могла она так поступить? Ему пришла в голову мысль, что Мириам, возможно, похитила ее, но он отверг эту идею. Даже Мириам не смогла бы вылезти из окна с Сарой на руках.

Он зашел в конференц-зал, увидел развалившегося в кресле Хатча. Филлис обрабатывала его мокрыми бумажными полотенцами.

– Хатч, – с надеждой в голосе обратился к нему Том, – у вас есть какие-нибудь мысли насчет того, куда она могла пойти?

– Наверх. Это все, что я знаю. Как только я попытался ее остановить, она меня ударила, и так сильно, что я потерял сознание.

Том рванулся из комнаты, побежал к лифтам, грохнул кулаком по кнопке этажа. Его трясло. Но теперь он знал, куда она пошла. Она могла пойти только в одно место.

Сара. Пожалуйста, дорогая. Пожалуйста!

Ночной воздух, влажный и резкий, обвевал лицо Сары, когда она бежала по Первой авеню. Никогда еще не испытывала она такой свободы. Ее тело казалось ей необычайно сильным. Она двигалась быстро, но даже не запыхалась – она рада была ветру, дувшему ей в лицо.

Там, в палате, на отделении психиатрии она обняла Мириам – и с того мгновения чувство радости и удивления не покидало ее. Она словно заглянула в тайну Мириам. Как тупы они все! Ни один из них не понял, какой это восторг – почувствовать на себе взгляд Мириам, коснуться ее.

Наука не в силах объяснить эти ощущения. То воздействие, которое оказывала на нее Мириам, невозможно было объяснить сухим языком науки, невозможно было измерить. Как измерить разницу между духом закрепощенным и духом свободным?

Внезапно ее охватило возбуждение. Впереди, через два дома от нее, из кофейни вышла одинокая фигура. Сара ускорила шаг, стуча каблуками по тротуару. Все движения ее обрели какую-то удивительную отточенность.

Фигура, шедшая по улице, казалась такой хрупкой. Она представила, как достает из улья соты с медом и пробует их горячую, таинственную сладость...

Ей хотелось ударить этого человека? Нет, дело обстояло гораздо хуже. Она представила себе, как голова его перекатывается, словно арбуз, под колесами проезжающего автобуса, увидела хлещущую из его шеи кровь.

Она замедлила бег.

Это были не ее мысли, у нее просто не могло их быть.

Мужчина, остановившись на углу, прикурил сигарету. Когда он наклонил голову, Сара увидела его белую шею в свете зажженной спички, увидела его профиль.

Мужчина выпрямился и посмотрел в ее сторону, заметив, очевидно, что она замедлила шаг. Когда он взглянул на нее, на его осунувшемся лице отразилось легкое удивление, затем он отвернулся и пошел дальше.

Его удивление почему-то привело Сару в ярость. Она зашагала было за ним, но остановилась. Из пронесшейся мимо машины донеслись звуки радио. Двое детей вышли из вестибюля многоквартирного дома и растворились в ночи.

Злиться на пожилого человека не было никакого смысла.

Мириам. Она бы ее поняла, она наверняка знала. С этой мыслью к Саре вернулось все ее ликующее настроение, и она снова побежала. Чудесно было ощущать себя такой свободной и никого не бояться.

Она поймала себя на том, что движется к парку Карла Шурпа. Что заставило ее зайти так далеко на восток, она не могла сказать. Опускался туман, клубясь в свете фонарей, как дым, и дорожки парка при этом поблескивали так же, как прошлой ночью. Сара перешла на шаг.

Но маленький парк потерял всю свою таинственность, перестал наводить страх. К столбу ворот пристала обертка, с дерева уныло свисала петля бечевки от воздушного змея. Где-то вдалеке слышалось бормотание Ист-Ривер, и на федеральной автостраде шуршали шины.

Это был реальный мир, мир Сары. Подойдя к воротам, в которые она входила прошлой ночью, она увидела ведущую во тьму дорожку. Что увидит она там, если войдет?

Пустые скамейки и тишину. И ничего больше.

Прошлая ночь – это лишь кошмарный сон. Она пошла, уже немного медленнее, к дому Мириам. У нее осталось только одно желание – узнать, что делать ей со своим безумным голодом. Она не могла думать ни о чем, кроме еды.

После Ист-Энд-авеню она повернула на запад, к Йорк-авеню, и на пути ей встретился утомленный ресторанный завсегдатай. Она отчетливо ощутила запах пищи и с отвращением поморщилась.

Как можно есть такие отбросы! Ее мысли задержались на одном воспоминании – о персиках, которые они собирали с дерева, росшего на заднем дворе, еще в Саванне, – персиках, сочных, желто-красных... Ей хотелось, чтобы у нее сейчас был такой персик.

– Пожалуйста, Мириам, – тихо произнесла она вслух, – помоги мне.

К тому времени, когда впереди наконец появился дом Мириам, девушка была уже просто вне себя. Как Сара ни старалась, она не могла понять, что ей нужно. Как будто сама жизнь была той пищей, которая ей требовалась. Но что такое творилось в ее организме, что могло бы объяснить подобное стремление?