Девушка в поезде - Хокинс Пола - Страница 16

– Мне нужно присесть, – сказала я, и детектив жестом пригласил меня занять место на диване возле прыщавого полицейского.

Кэти переминалась с ноги ногу, покусывая нижнюю губу. Она ужасно нервничала.

– С вами все в порядке, миссис Уотсон? – поинтересовался Гаскилл, показывая на шов над моим глазом.

– Меня сбило такси, – ответила я. – Вчера вечером, в Лондоне. Я была в больнице. Можете проверить.

– Хорошо. – Он слегка кивнул. – Итак, как насчет вечера субботы?

– Я ездила в Уитни, – сообщила я, стараясь унять дрожь в голосе.

– Зачем?

Прыщавый достал блокнот и приготовился записывать.

– Я хотела повидаться с мужем.

– Господи, Рейчел! – воскликнула Кэти.

Детектив не обратил на нее внимания.

– С вашим мужем? – переспросил он. – Вы хотите сказать, с бывшим мужем? С Томом Уотсоном?

Да, я по-прежнему ношу его фамилию. Так проще. Не надо менять кредитки, электронный адрес, получать новый паспорт и все такое.

– Да, с ним. Я хотела поговорить с ним, но потом передумала и вернулась домой.

– В какое время это было? – поинтересовался Гаскилл все тем же ровным тоном.

По его лицу ничего нельзя было понять. Он говорил, едва шевеля губами. Я слышала, как второй полицейский что-то записывает и как громко стучит в ушах кровь.

– Это было… хм… думаю, где-то в полседьмого. Мне кажется, я села на поезд около шести.

– И вернулись домой?..

– Может, в половине восьмого?

Я перехватила взгляд Кэти и по выражению ее лица поняла: она знает, что это неправда.

– Может, чуть позже, ближе к восьми. Вообще-то я припоминаю… что вернулась сразу после восьми.

Я чувствовала, как становлюсь пунцовой – если этот человек не понял, что я вру, ему нечего делать в полиции.

Детектив обернулся, вытащил из-за стола стул и придвинул к себе решительным жестом. Затем поставил его прямо передо мной всего в паре футов. Сел, сложил руки на коленях и склонил голову набок.

– Хорошо, – сказал он. – Значит, вы уехали около шести, в смысле оказались в Уитни в полседьмого. И вернулись сюда около восьми, значит, должны были уехать из Уитни около семи тридцати. Примерно так?

– Да, похоже на то, – подтвердила я, чувствуя, как голос опять предательски дрожит, выдавая меня.

Сейчас он спросит, что я делала в течение этого часа, а ответить я не смогу.

– И вы так и не встретились со своим бывшим мужем. Так что вы делали целый час в Уитни?

– Погуляла немного.

Он подождал, не добавлю ли я чего-нибудь еще. Я хотела сказать, что заходила в бар, но это было бы глупо, потому что легко проверялось. Он спросит, в какой бар, разговаривала ли я там с кем-нибудь. Раздумывая, что ему сказать, я вдруг сообразила, что не спросила, почему он хочет знать, где я была в субботу вечером, что уже само по себе выглядело подозрительным. Как будто я в чем-то виновата или замешана.

– Вы с кем-нибудь разговаривали? – спросил он, читая мои мысли. – Заходили в магазины, бары?..

– Я разговаривала с мужчиной на станции! – торжествующе выпалила я, как будто это что-то меняло. – А почему вы спрашиваете? Что случилось?

Инспектор Гаскилл откинулся в кресле.

– Вы, возможно, слышали, что женщина из Уитни – женщина, которая живет на Бленхайм-роуд всего через несколько домов от вашего бывшего мужа, – пропала. Мы ходили по домам, опрашивая жителей, не видели ли они ее тем вечером, или, может, видели или слышали что-то необычное. В ходе этих опросов и всплыло ваше имя.

Он немного помолчал, давая мне возможность осмыслить сказанное.

– Вас видели на Бленхайм-роуд тем вечером примерно в то же время, когда миссис Хипвелл – пропавшая женщина – ушла из дома. Миссис Анна Уотсон сообщила нам, что видела вас на улице рядом с домом миссис Хипвелл и не очень далеко от своего собственного. Она сказала, что вы вели себя странно и заставили ее нервничать. Она даже подумала, не стоит ли вызвать полицию.

Мое сердце бешено колотилось, будто хотело выпрыгнуть из груди. Я не могла говорить, потому что перед моими глазами возникла картина: я сижу, сгорбившись, в подземном переходе, и на моих руках кровь. Кровь на моих руках. Наверняка моя? Она должна быть моей! Я посмотрела на Гаскилла, увидела его взгляд и поняла, что должна немедленно что-то произнести, чтобы он не прочитал моих мыслей.

– Я ничего не делала, – сказала я. – Ничего. Я просто… я просто хотела повидать своего мужа…

– Бывшего мужа, – снова поправил меня Гаскилл. Он вытащил из бокового кармана пиджака фотографию и показал мне. На ней была Меган.

– Вы видели эту женщину в субботу вечером? – спросил он.

Я долго разглядывала фото. Было что-то сюрреалистичное в том, как я узнала о той самой блондинке, чья жизнь сначала была плодом моего воображения, а потом стала горьким разочарованием. Снимок был сделан крупным планом и профессионально. Черты лица Меган оказались не такими тонкими, как рисовало мне мое воображение в отношении Джесс.

– Миссис Уотсон! Вы ее видели?

Я не знала, видела ли я ее. Я действительно не знала. И не знаю до сих пор.

– Вряд ли, – ответила я.

– Вряд ли? То есть не исключено?

– Я… я не уверена.

– Вы пили в субботу вечером? – спросил он. – До того, как отправиться в Уитни, вы пили?

Мои щеки снова залила краска.

– Да, – призналась я.

– Миссис Уотсон – Анна Уотсон – сказала, что вы были пьяны, когда она увидела вас у своего дома. Вы были пьяны?

– Нет, – ответила я, стараясь не отводить взгляда от полицейского, чтобы не встретиться глазами с Кэти. – Я выпила немного после обеда, но пьяной не была.

Гаскилл вздохнул. Похоже, я его разочаровала. Он взглянул на прыщавого напарника, потом на меня. Затем нарочито медленно поднялся и поставил стул на место.

– Если вы что-то вспомните о том субботнем вечере, любую информацию, которая может нам помочь, пожалуйста, позвоните, – сказал он, протягивая визитку.

Гаскилл хмуро кивнул Кэти, собираясь уйти, и я откинулась на спинку дивана, с облегчением чувствуя, как сердце понемногу начинает успокаиваться. Но тут оно вновь чуть не выскочило из груди.

– Вы работаете в фирме, которая занимается связями с общественностью? В «Хантингтон Уайтли»?

– Верно, – подтвердила я. – «Хантингтон Уайтли».

Он проверит и узнает, что я лгала. Нельзя допустить, чтобы он выяснил это сам, он должен узнать это от меня.

Вот это я и собираюсь сделать сегодня утром. Я пойду в полицию и расскажу все как есть: что я потеряла работу несколько месяцев назад, что в субботу вечером была сильно пьяна и понятия не имею, во сколько вернулась домой. Собираюсь сказать то, что должна была сообщить еще вчера: они идут по ложному следу. Я сообщу, что у Меган Хипвелл, судя по всему, был роман.

Вечер

Полиция считает, что мне нельзя верить. Там думают, что у меня не все дома, что я безответственная и психически неуравновешенная. Мне не следовало туда ходить. Я только сделала хуже себе и вряд ли помогла Скотту, ради чего, собственно, и отправилась в полицейский участок. Он нуждается в моей помощи. Полиция явно подозревает, что он что-то сделал с Меган, а я знаю, что это не так, поскольку знаю его. Я действительно в этом уверена, как бы дико это ни звучало. Я видела, как он с ней обращается. Он не мог причинить ей боль.

Ладно, пусть помощь Скотту была не единственной причиной моего похода в полицию. Был еще вопрос лжи, который требовалось уладить. Лжи насчет работы в «Хантингтон Уайтли».

Я долго не могла решиться войти в полицейский участок. Десять раз намеревалась развернуться и поехать домой, но в конце концов все-таки вошла. Я спросила у дежурного сержанта, можно ли поговорить с инспектором уголовной полиции Гаскиллом, и он провел меня в душную приемную, где я прождала больше часа, пока за мной не пришли. К тому времени я была вся мокрая от пота и дрожала, будто впереди меня ждал эшафот. Меня провели в другую комнату, которая оказалась еще меньше, к тому же без окон и совсем душная. Я пробыла там в одиночестве еще минут десять, пока не появились Гаскилл и женщина в штатском. Гаскилл вежливо поздоровался и, казалось, совсем не удивился, увидев меня снова. Он представил свою спутницу как сержанта уголовной полиции Райли. Она была моложе меня, высокая, стройная, темноволосая и довольно привлекательная, если кому-то нравятся резкие, лисьи черты лица. На мою улыбку она не ответила.