Я буду тебе вместо папы. История одного обмана - Магуайр Тони - Страница 42

— Нет! — закричала я и попыталась выскочить из машины. Естественно, он не мог мне этого позволить. Сосед был гораздо сильнее — он резко швырнул меня обратно на сиденье и прижал рукой, чтобы я не вырвалась. Мгновение спустя он уже раздвигал в стороны мои ноги, а я боялась пошевелиться.

Он стянул с меня трусики, и я почувствовала, как в меня входит холодная резиновая трубка. Мне было так больно, что я закричала, — от злости и отчаяния он действовал гораздо грубее, чем Дора, да и мыльная вода в бутылке была не в пример горячее. Всхлипывая от страха, я колотила его по плечам, просила остановиться, но он продолжал накачивать в меня жидкость до тех пор, пока не вылил все до последней капли. Тогда он слез с меня, соединил мои ноги и задрал их вверх.

— Надо немного подержать воду внутри, — наставительно произнес сосед. — Ты ведь хочешь избавиться от ребенка, Марианна? Подумай, что сделает с тобой отец, если узнает.

Его слова снова заставили меня дрожать от страха.

На этот раз болело гораздо сильнее. К тому времени как сосед высадил меня на дороге неподалеку от дома родителей, я едва могла идти от непрекращающихся спазмов и приступов тошноты. Боясь, как бы мама чего не заподозрила, я сразу прошла в свою комнату, сославшись на головную боль.

Засунув в рот скомканный угол простыни, я лежала и с трудом сдерживала стоны. Если сестра услышит, она обязательно расскажет родителям, думала я. На лбу выступили капли пота, приступы боли были чудовищными, а когда, окончательно вымотавшись, я провалилась в милосердный сон, то увидела бассейн, полный крови, и плавающее в нем тело ребенка.

Месячные не пришли. Утром меня снова стошнило.

Мужчина из соседнего дома объявился лишь спустя неделю.

— Ну как? — спросил он, стоило мне сесть в машину.

— Ничего, — последовал тихий ответ.

Со слезами на глазах я рассказала ему, что меня по-прежнему тошнит каждое утро. Мне казалось, что каждое слово, срывающееся с моих губ, превращает доброго друга детства в жестокого незнакомца. Никаких попыток успокоить меня — только злой взгляд холодных глаз.

— Лучше тебе врать, как и в прошлый раз, — сказал он. — Даже и не думай меня в это впутывать. Тебе все равно никто не поверит.

Я пыталась переубедить его. Говорила, что он не имеет права бросить меня на этот раз, что он должен помочь мне. Но мои мольбы отскакивали от него, как от стенки.

— Не веди себя как маленькая, Марианна, — заявил он, когда я остановилась, чтобы перевести дыхание. — Я уважаемый, женатый человек. Спроси кого угодно. А кто ты? Разве все вокруг не знают, что ты уже в тринадцать лет спала с кем попало? Разве не ты соврала в официальном документе, не указав, кто отец твоего ребенка? Так кто же тебе поверит?

Я продолжала умолять его о помощи, но в ответ услышала лишь издевательский смех:

— Если хочешь, чтобы я дал тебе денег на аборт, то забудь об этом. Делать мне больше нечего! И в любом случае, это незаконно. Говорю тебе, ври, как в прошлый раз. Пора бы тебе уже запомнить, что надо делать в таких случаях.

Больше он ничего не сказал. Мы ехали молча; когда до дома оставалось около километра, машина внезапно остановилась. На мгновение мне показалось, что он передумал или нашел способ помочь мне, но я ошибалась. Он всего лишь перегнулся через меня и открыл дверь.

— Вылезай, Марианна, — холодно сказал он. — Нельзя, чтобы кто-то видел нас вместе. К тому же прогулка пойдет тебе на пользу.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Не может же он бросить меня вечером посреди дороги! Или может? Может, может! Увидев, что я все никак не соберусь с мыслями, он толкнул меня к выходу:

— Ты слышала, что я сказал? Вылезай из машины!

Оглушенная его словами, я не нашла в себе сил сопротивляться. Несколько минут я стояла на обочине и смотрела, как вдалеке медленно тают огни его машины. Потом, так и не отойдя до конца от шока, я подняла ворот куртки и побрела домой.

Когда я добралась, машина соседа уже была на площадке. Беспомощно оглянувшись на плотно занавешенные окна его дома, я представила, как он сидит перед камином, уже, наверное, забыв обо мне. Я хотела подойти к его двери, колотить в нее, умолять его о помощи, но я знала, что он лишь рассмеется в ответ и будет отрицать все мои обвинения. В прошлый раз он ведь тоже вышел сухим из воды.

Я снова осталась одна.

Прошло целых два года перед тем, как мы снова встретились.

Глава сорок третья

Несколько недель я провела, как во сне. Днем, на фабрике, я старательно гнала прочь все мысли о беременности. Но по ночам меня мучили страшные, беспокойные сны, я просыпалась на рассвете совершенно разбитая и чувствовала, как живот крутит от страха.

Каждый раз, сидя в туалете и пытаясь перевести дух, я напоминала себе, что прошло слишком много времени с последней менструации и я точно ношу в своем животе ребенка. Просто — в отличие от первой беременности — тошнота не прекратилась на третьем месяце.

Что со мной будет? Этот вопрос не давал мне покоя, но я старательно отмахивалась от него, потому что мне было слишком страшно думать о таких вещах. Я продолжала скрывать растущий живот под просторными кофтами, тщательно полоскала рот и жгла спички в туалете, чтобы скрыть запах рвоты.

Бев заметила первая. Она подошла ко мне во время обеденного перерыва и тихо спросила:

— Марианна, ты беременна?

— Да, — прошептала я. И мгновенно почувствовала огромное облегчение.

Она спросила о сроках и ахнула от изумления, когда узнала, что я уже на шестом месяце. Затем Бев забросала меня вопросами… Помню, с каким ужасом она смотрела на меня, обнаружив, что я не только ни разу не показалась доктору, но еще и ничего не сказала родителям.

Как я могла признаться ей, что они не поймут меня и не поддержат? Слишком свежи были воспоминания о том, как они поступили со мной, когда я забеременела в прошлый раз. Но я не хотела признаваться Бев в том, что для меня это не первый ребенок.

Впившись ногтями в ладонь, я ждала вопроса, которого боялась больше, чем какого-либо другого:

— Кто отец ребенка?

Я не могла ответить «не знаю» — что Бев подумает обо мне? Опустив голову, я бормотала что-то насчет парня, с которым встречалась пару раз.

— Он уехал в Лондон, — сочиняла я на ходу. — Воспользовался мной и удрал.

В глазах Бев не было осуждения, лишь сочувствие. В конце концов, она знала, что у меня мало опыта общения с противоположным полом. Наверное, она подумала, что я влюбилась в первого же парня, проявившего ко мне хоть какой-то интерес. Заметив, что я вот-вот расплачусь, она обняла меня и пообещала помочь.

— Только у меня есть одно условие: ты должна все рассказать родителям.

Я заверила ее, что не буду больше скрывать от них, в какую беду попала.

Бев записала меня к врачу и взяла отгул, чтобы пойти со мной. Доктор осмотрел меня и подтвердил, что я уже на шестом месяце. Сказав, что мне необходимо посетить женскую консультацию, он прописал витамины и таблетки, которые помогут справиться с тошнотой. По его словам, тошнота была вызвана недоеданием и анемией — я нуждалась в хорошем питании и отдыхе. Наверное, он решил, что Бев — моя родственница, потому что чаще всего обращался к ней.

После осмотра подруга отвела меня к себе домой. Судя по всему, ее очень встревожили слова врача о моем состоянии, поскольку она сразу же усадила меня на диван, налила горячего чаю и принесла тарелку шоколадного печенья. Когда я немного отдохнула, Бев села рядом со мной и улыбнулась:

— Мы с Филом поговорили и… в общем, если родители не захотят, чтобы ты оставалась дома, можешь жить у нас, пока все не закончится.

Я никак не могла набраться смелости и рассказать матери о ребенке, но потом все решилось само собой. Через три дня после визита к врачу отец нашел в моей комнате таблетки. И когда я пришла домой с субботней подработки, он уже ждал меня.