Я буду тебе вместо папы. История одного обмана - Магуайр Тони - Страница 14

Несколько месяцев после нашего переезда он совершенствовал образ идеального соседа.

— Вам что-нибудь купить в магазине? — спрашивал сосед каждый раз, когда отправлялся в деревню за покупками для Доры.

— Какой хороший человек. Его жене так повезло! — любила повторять моя мама.

Если ей действительно что-то было нужно, сосед обязательно брал меня с собой в магазин.

— И возьми Стиви, пусть покатается. А маме надо отдохнуть, — добавлял он.

Мама, естественно, никогда не была против.

— Давай-ка остановимся ненадолго, — предлагал он, стоило нам доехать до ближайшего леса. Заглушив двигатель, он прижимал меня к себе и покрывал мои щеки легкими поцелуями.

— Тебе нравится? — спрашивал он, придерживая меня за спину.

И сначала мне действительно нравилось.

Но мало-помалу его поцелуи становились совсем другими. Больше никаких поцелуев-феечек, никаких прикосновений ресницами к щеке, зато все больше «Хочешь, я покажу тебе настоящий взрослый поцелуй?», а я уже знала, что мне совсем не нравилось, как целуются взрослые.

Когда он раздвигал мои губы и засовывал в рот свой большой и скользкий язык, я боялась, что он запихнет его слишком глубоко и я задохнусь. А потом его рука начинала двигаться к моим ногам, и я невольно напрягалась, словно чувствовала, что ни к чему хорошему это не приведет. Я хотела, чтобы он снова гладил меня по спине, но вместо этого его пальцы забирались под платье и скользили вверх по худым голым бедрам. Я чувствовала, как он подбирается все ближе и ближе к моим трусикам, и пыталась сжать ноги, но ему всегда удавалось добраться до резинки прежде, чем он останавливался.

— Тебе нравится, Марианна? — спрашивал он каждый раз, и я слишком боялась его расстроить, чтобы ответить «Нет».

Если я медлила с правильным ответом, на его лице отражалось разочарование, и тогда, стремясь доставить ему удовольствие, я делала, как он просил: обнимала его за шею, шептала «Да» и целовала в щеку.

Так был сделан второй шаг.

Глава пятнадцатая

Почему-то слов о том, что я особенная, — тех самых слов, которые я так мечтала услышать раньше, — теперь не хватало, чтобы избавить меня от непонятно откуда взявшихся сомнений и тревог. Мне так нужен был человек, у которого можно было спросить, действительно ли то, что мы делаем, правильно… А может, я хотела, чтобы кто-нибудь остановил мужчину из соседнего дома. Я бы на это ни за что не отважилась, так как слишком боялась, что он разозлится и перестанет меня любить. «Но где найти такого человека?» — в отчаянии спрашивала я себя. Проблема заключалась в том, что я совсем не хотела терять соседа, потому что до сих пор верила, что он мой друг.

Как ни странно, но инстинктивно я понимала, что люди обычно не обсуждают подобные вещи вслух. Да если бы я и решилась сказать, то кому? Вместо этого я просто начала его избегать.

Я наивно верила, что, когда он шептал: «Ты особенная девочка, Марианна, ты моя маленькая леди, я скучаю без тебя», — он был искренен со мной. Я думала, что, если буду держаться от него подальше, он начнет скучать без меня и захочет снова сделать меня счастливой. То есть перестанет заставлять меня делать все эти вещи, которые мне так не нравились.

Но мне было всего восемь лет, и я не понимала, что все мои хитрости и ухищрения бесполезны против взрослого тридцатилетнего мужчины. Он словно и не заметил моего отсутствия. Я-то ждала, что он постучит в дверь нашего дома и спросит, как я поживаю, не хочу ли я помочь ему с машиной или выгулять с ним собаку, или предложит принести к ним моего младшего брата — но все было напрасно. Я украдкой наблюдала из окна, как он работает в мастерской или играет с детьми, и спустя несколько месяцев — а может, прошла всего пара недель, ведь мне было так плохо, что каждый день казался бесконечным, — моя воля сломалась.

Увидев, что сосед чинит машину, я вышла из дома и встала возле него, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Надеясь, что он обратит на меня внимание, я откашлялась. Но он в первый раз не поприветствовал меня своей традиционной широкой улыбкой.

Он вообще вел себя так, будто не знает о моем присутствии или ему все равно, здесь я или нет.

Я постояла так некоторое время, понимая, что меня намеренно игнорируют, а потом тихо спросила, не нужно ли ему помочь с машиной.

Он медленно поднял голову, повернулся ко мне — на лице не было ни следа улыбки — и смерил меня равнодушным взглядом:

— Нет, Марианна, не думаю, что ты можешь мне чем-то помочь. Ты ведь всего лишь маленькая девочка. Я думал, что ты не такая, как все, но, видимо, ошибался. Я не хочу, чтобы мне помогала маленькая девочка, так что иди побегай или поиграй.

Я почувствовала, как в животе заворочался тугой холодный ком. Все мои планы вылетели из головы. Мне стало страшно, очень страшно, что он действительно думает так, как говорит, что он больше не мой друг. Неужели я снова останусь одна?

— Я не просто маленькая девочка, — выдавила я, опустив голову и рассматривая носки своих ботинок.

— А кто же ты тогда? — спросил сосед, испытующе глядя на меня.

Я не знала, что ответить, поэтому растерянно покачала головой.

— Наверное, тогда ты моя маленькая леди?

— Да, — ответила я, и он широко улыбнулся: победа далась ему легко.

Был сделан третий шаг, пересечена еще одна грань…

Как-то раз известная актриса сказала в одном интервью, что мы должны пережить горе, чтобы полностью оценить счастье. Я думаю, она неправа. Мы не осознаем, насколько несчастны, до тех пор, пока не испытаем противоположное чувство. Мы нуждаемся в том, чтобы нас любили, и в восемь лет я не хотела терять первого человека, ставшего моим другом.

Я не понимала, что происходит на самом деле, что все его добрые слова и ласки направлены только на то, чтобы крепче привязать меня к нему, чтобы сделать меня зависимой от наших отношений.

Но самый главный шаг был сделан, когда я встретила безногого человека.

Глава шестнадцатая

Прошла всего неделя, и мои страхи вернулись. Мы поехали за покупками в магазин, он остановил машину в лесу, и снова мне пришлось делать то, чего я делать не хотела.

На этот раз нежных поглаживаний и объятий, которые мне так нравились, было совсем мало. Вместо этого он схватил меня за волосы, крепко прижал мою голову к своей груди и стал заталкивать мою руку к себе в штаны. Он больше не шептал, какая я красивая, какая я молодец, — нет, из его рта вырывались лишь стоны и глухое мычание, и он стискивал меня все крепче.

Я почувствовала, как мне на пальцы плеснулось что-то теплое и липкое. В воздухе разлился странный кисловатый запах. Почему-то мне захотелось задержать дыхание.

Сосед поднес мокрую ладошку к моему рту, заставляя взять в рот испачканные пальцы.

— Оближи, Марианна, тебе понравится, — произнес он, внимательно наблюдая за мной.

На вкус мой палец оказался соленым, и странный запах был теперь совсем близко. Я скривилась и попыталась вытащить его изо рта, и мужчина засмеялся. В первый раз с тех пор, как мы познакомились, он смеялся не со мной, а надо мной.

Такого предательства я вынести не могла, по щекам побежали слезы. Даже отвернувшись от него, я все равно чувствовала тепло его тела, развалившегося на кожаном сиденье, все равно слышала тяжелое дыхание и ощущала запах его пены для бритья. А потом он заговорил:

— Успокойся, моя маленькая леди. Не веди себя как глупая девочка. Давай посмотри на меня.

Он взял меня за подбородок и силком повернул к себе так, чтобы получить возможность заглянуть мне в глаза.

— Марианна, а ты видела своего братика голым?

— Да, — прошептала я.

— И что же у мальчиков находится вот тут? — Он указал на ту штуку, которая до сих пор вываливалась из его штанов, на ту штуку, которую он заставлял меня трогать, которая недавно росла в моих руках, словно жила своей собственной жизнью.