Я буду тебе вместо папы. История одного обмана - Магуайр Тони - Страница 10

Когда моих детей приглашали в гости друзья, я по сто раз переспрашивала, будут ли там присутствовать оба родителя.

— Мама, да не переживай ты так, — сказал как-то сын, уже порядком раздраженный моей чрезмерной бдительностью. — Мы знаем, что нельзя брать конфеты у незнакомцев!

В такие моменты я всегда вспоминала о той маленькой беззащитной девочке, какой была когда-то, и о мужчине, который заметил ребенка, нуждавшегося в любви и ласке, заслужил его доверие, а потом полностью запугал и подчинил себе.

Как я могла объяснить сыновьям, что боюсь вовсе не незнакомцев?

Наш новый дом находился еще дальше от школы, чем старый. Теперь мне приходилось тратить почти целый час, чтобы добраться до автобусной остановки, но я была не против. Мне нравилось жить на новом месте, потому что этот дом был гораздо чище и мама тут была счастлива. Даже папа казался вполне довольным жизнью.

Мы переехали весной, и первые недели погода радовала нас теплом и солнцем. В воздухе чувствовался аромат близкого лета, а лето — это длинные каникулы и полная свобода от школы. Но когда ненадежное английское солнце скрывалось за тучами, а в полях задувал сильный ветер, трепавший деревья и срывавший с них листья, расстояние от остановки до дома, казалось, увеличивалось вдвое. И я шла из школы, дрожа от холода и смутного предчувствия чего-то плохого.

Как раз в один из таких ветреных дней, когда капли дождя щелкали меня по шее, когда ботинки натерли мокрые голые ноги, а сумка с книгами становилась тяжелее и тяжелее с каждым шагом, я услышала, как сзади притормаживает машина.

Не поднимая головы, я отошла к обочине, ожидая, пока она проедет, но вместо этого водитель заглушил двигатель. Мне стало страшно: я вдруг поняла, что уже довольно поздно и темно, а до ближайшего жилья еще идти и идти.

— Мы же не можем позволить моей маленькой леди вымокнуть под дождем!

На мгновение я замерла. Мне много раз строго-настрого запрещали разговаривать с незнакомцами, хотя толком и не объясняли, почему этого делать нельзя.

— Просто делай, как я говорю, вместо того чтобы вопросы задавать, — отрезала мама, когда я все-таки попыталась выяснить.

Но тогда, на дороге, я быстро поняла, что голос мне знаком — это же наш сосед!

— Давай прыгай в машину!

Не нуждаясь в дальнейших уговорах, я поспешила спрятаться от дождя.

Откуда-то взялось маленькое полотенце; он быстро просушил мои волосы и ласково пригладил их. Затем мои покрасневшие от холода руки оказались в его больших теплых ладонях.

— Скоро будешь теплая, как пирожок из печки, — улыбнулся он, растирая мои пальцы и согревая их своим дыханием.

Открыв бардачок, сосед достал оттуда столбик желтого шербета на черной лакричной палочке.

— Угощайся. Одна птичка рассказала мне, что ты любишь шербет так же сильно, как и леденцы, — подмигнул он.

С наслаждением облизывая шербет, я устроилась на кожаном сиденье и счастливо вздохнула. На этот раз дорога домой показалась мне слишком короткой.

А на следующий день, когда небо вновь заполонили темные тучи, обещавшие сильный дождь, сосед ждал меня перед школьными воротами.

Я видела, с каким удивлением смотрят на его машину другие дети, и вдруг почувствовала, что прямо-таки раздуваюсь от гордости. Ведь меня не просто встретили после уроков, нет, за мной приехали на большой черной машине!

— Я не мог позволить ей замерзнуть насмерть, — сказал он моей матери, когда довез меня до дома.

— Это так мило с вашей стороны, — улыбнулась она, перед тем как повернуться ко мне. — Марианна, скажи дяде спасибо.

И я с радостью выполнила ее просьбу.

Теперь я хотела, чтобы дождь шел каждый день, ведь тогда наш сосед будет ждать меня после школы.

Глава одиннадцатая

К тому времени, когда мне исполнилось семь лет, я уже поняла, что грязной быть плохо и некрасиво. В школе учителя без конца говорили, чтобы я помыла шею, почистила ногти и причесалась. Я старалась умываться как следует, но зеркало, которое мой отец использовал, когда брился, висело слишком высоко, и я не могла в него посмотреться. Я знала, что мою одежду редко стирают, а волосы у меня совсем грязные.

На помощь мне неожиданно пришла Дора.

— Твоя мама занята с малышами, — сказала она, когда я пожаловалась, что жестяную ванну достают редко и мне попадает в школе за неопрятный вид. — Ты можешь приходить мыться к нам.

Я так и поступила. Раз в неделю я приходила к соседям. Дора выдавала мне душистое мыло и тальк. Как-то раз я сказала, что не люблю переодеваться перед уроками физкультуры, потому что трусики у меня совсем серые, и она купила мне новое белье.

— Это просто подарок, — сказала Дора маме, когда та попыталась отказаться. — Она мне помогает с детьми, вот я и хочу сделать что-то для нее.

Мне очень нравилось чувствовать себя чистой, нравилось, что моя кожа теперь пахнет цветами. Дора показала, как можно накручивать волосы на ночь на бигуди.

— А утром просто расчеши их, и будешь выглядеть совсем по-другому, — сказала она.

После этого я каждое утро приходила в школу с кудряшками на голове, с чисто вымытым лицом и очень надеялась, что теперь-то кто-нибудь захочет со мной подружиться. Учителя перестали делать мне замечания по поводу моего неряшливого вида, но одноклассники по-прежнему видели мою старую, поношенную одежду и неприглядные туфли — и продолжали не обращать на меня внимания.

На пасхальных каникулах родилась моя сестра, и я снова увидела, как родители окружают нового члена нашей семьи любовью и заботой. На этот раз мама все силы и время отдавала уходу за малышкой. Мне казалось, что ко мне она обращается только за тем, чтобы попросить что-то сделать.

Были, конечно, редкие минуты — которые я особенно ценила, — когда мама была не такой усталой. Она улыбалась мне, гладила по волосам и приговаривала: «Марианна, какая ты у меня умница». И этой крошечной похвалы хватало на то, чтобы я улыбалась остаток дня. Но чаще всего после того, как я делала, что она скажет, мама едва отрывалась от своих занятия, чтобы пробормотать «спасибо».

Забота о младшем брате почти целиком легла на мои плечи, а он как раз вошел в тот возраст, когда маленькие любопытные ручки исследуют розетки, разбрасывают по полу содержимое ящиков, выбирают самую вкусную пуговицу и засовывают ее в рот.

— Приноси его к нам, пусть посидит с моими малышами, — предложила Дора, когда увидела меня с коляской.

У них дома я садилась рядом с манежем и приглядывала за тем, как брат играет с соседскими детьми.

— Ты прямо как маленькая мама, — улыбалась Дора.

Я радовалась ее словам, пила апельсиновый сок, которым она меня угощала, ела покупное печенье — и все время ждала, что к дому подъедет его машина, — и он войдет в дом до того, как я уйду.

Неожиданно соседи стали для меня именно теми родителями, о которых я мечтала всю жизнь. Дора заботилась обо мне, а он был воплощением идеального отца. Я превратилась в настоящую папину дочку: ходила за ним, как маленький щенок, нашедший наконец человека, на которого можно излить всю свою любовь.

Это он всегда отвечал на мои детские вопросы:

— Почему в плинтусах больше нет мышек? Куда они ушли? Мама сказала, что они скоро вернутся.

— Знаешь, моя маленькая леди, — терпеливо отвечал сосед, — зимой, когда на улице холодно и кушать нечего, мышки забираются в наши дома. Ночью мы спим в своих кроватках, а они бегают по кухне и ищут крошки. И успевают спрятаться до того, как мы проснемся.

— В плинтусах? — Я представляла, как мышиные семьи сидят у выхода из норки и ждут, пока мы ляжем спать, чтобы устроить себе сытный обед.

— Да, в плинтусах! — отвечал он, смеясь над моим любопытством.

— Тогда почему мама сердится, когда видит мышку?

— Женщины не любят мышей, моя маленькая леди.