Помело для лысой красавицы - Стрельцова Маша - Страница 55

Последняя молния лениво ударила в Оксанин беззащитный живот. Она не пошевелилась.

Последний ветерок вздыбил струйку поземки, уносясь за круг.

Я встала, кое-как собрала конечности и зажала раны на руке.

С исчезновением фриза пришла боль, и я чуть не завыла.

— Магдалиночка? — непонимающе сказал Серега.

— Все восторги потом, — проворчала я. — Оторви от ее юбки полосу, надо руку перевязать, а то еще доброго и правда сдохну.

Серега суетливо забегал, пряча глаза, тщательно перебинтовал мне руку и затих, встав у костра.

— Господи, ну чего ты стоишь, как на параде? — поморщилась я. — Пошли убираться отсюда!

— А она? — показал он глазами на Оксану.

— Что она? — не поняла я.

— Ну, может милицию или скорую надо вызвать.

— Какая скорая? — закричала я. Нервы у меня вообще ни к черту стали. — Ты что, не видишь, что я могу двигаться? Не чувствуешь, что ты расколдован? Мертва она, вот ее чары и спали!!!

— Точно мертва?

— Сходи, пульс пощупай, — зло предложила я. За последний час у меня здорово испортился характер. Да и то — понятно, что он был зомбирован, но мне сложно было забыть, как он помогал Оксане меня убивать. Интересно, что он сейчас об этом думает — он ведь все помнит!

Серега смешался, уставился себе под ноги и ничего на это не ответил. Я же, опомнившись, подошла к Оксане, с трудом преодолевая брезгливость вытянула из-под ее тела руку и сняла кольцо Клеопатры. Оксана, Оксана, сильный ты Мастер, слов нет, да вот только что — то пошло не так. А с духами не шутят.

Кольцо я сунула в карман куртки, повернулась к Сереге и спросила:

— Вы на чьей машине сюда приехали?

— На ее, — кивнул он на лоханку с Оксаной, избегая смотреть на труп.

— Тогда пошли к моей машине, домой поедем.

И уверенно шагнула на тропинку, ведущую в темный лес. Странно — но на этот раз мне не было страшно. Вот ну нисколько. После того что я пережила на поляне мне плевать было на всех неупокоенных этого леса. Позади мерно топал Серега.

— Магдалин, — позвал он.

— Что тебе?

— Поговорить хочу. Я же хотел тебе все рассказать, помнишь, когда у тебя полный дом ухажеров собрался, а ты…

— В машине поговорим, — отрезала я.

После этого мы молча дошли до кривой сосны, сели в бээмвушку и я посмотрела на часы. Нормально — третий час ночи. Добрые люди спят уже давно, а я…

А я завела машину, с горем пополам развернулась и поехала в город.

— Рассказывай, — велела я тогда Сереге.

— Что рассказывать? — тоскливо спросил он, отвернувшись.

— Не зли меня, Серега, — посоветовала я. — Для начала — как ты вообще тут оказался.

— А я откуда знаю! — тонко, по-заячьи вскрикнул он.

— Сережа, я сейчас нервная, — зло сказала я. — На временную потерю памяти можешь не ссылаться — я отлично знаю, что ты все помнишь.

— Она заколдовала меня!

— Но память не отняла! — рявкнула я.

— Если бы я не был заколдован, я бы никогда такого не сделал!

Злая как сто чертей я повернулась к нему и раздельно прошипела:

— Как ты тут оказался??? Ты русский язык вообще понимаешь??? Я тебя не спрашиваю, почему ты на полянке ей помогал!!!

Серега сжался в размерах, с испугом глядя на меня, нависшую над ним.

— Она позвонила, попросила приехать дров наколоть, — пискнул он. — Я приехал, она меня чаем напоила, и я как не я стал.

— А с чего это ты у нее дровосеком-то служишь? — поразилась я.

Серега вздохнул, сжался еще посильнее и начал каяться.

С Оксаной он познакомился когда я связалась с Димочкой. Бедный парень прекрасно видел, что я с Ворона глаз не свожу, а на него — ноль эмоций. И однажды он плюнул и пошел по ведьмам — привораживать. А что? То что это работает, он убедился, общаясь со мной, а на то что он своим обаянием на меня подействует — надежды у него уже не было. Я не видела Серегу в упор.

— Сережа, — прервала я его, — а ты забыл что ты в то время был женат на моей лучшей подруге, а?

— Магдалиночка, я не виноват, что я сначала женился на ней, а потом ты в город вернулась и пришла к нам в гости.

— Конечно не виноват, — устало сказала я. — Продолжай.

Решив меня привораживать, Серега попал к Оксане. Она единственная из нас брала всех без разбора, не спрашивая никаких рекомендаций. Мы обычно предпочитали работать на сильных мира сего — да, они нечасто попадали к нам, однако каждый сеанс давал пару месяцев безбедной жизни. Оксана же работала как конвейер, не позволяя себе лениться. Давала объявление в газете, и делала все без разбора по доступным расценкам. Так что Серега просто теоретически миновать ее не мог, только что на какую-нибудь дикую ведьму б напал, хотя я лично про таких давно не слыхала.

Оксана потом признавалась Сереге, что онемела, увидев его на пороге у себя. Уж очень он был похож на ее давнюю любовь, жениха, которого насмерть сбил пьяный водитель за неделю до свадьбы. Его тоже звали Сережей. А Оксане тогда было всего двадцать лет.

Потому Оксана приняла Серегу как родного, глаз с него не сводила, напоила-накормила и выслушала. А Серега, дурачок, подумал — какая добрая тетенька, да и выложил ей все.

К тому времени она уже успела украсть у меня драгоценнейшую Книгу — Библию Ведьмы, а я ей за это — переломать руки. В общем, мы были врагами. Не знаю, о чем думала Оксана, когда Серега ей все выложил. Наверняка она ему погадала и увидела, что у него ко мне любовь — а не влюбленность, и приворожить его к себе у ней не выйдет. Наверняка понимала, что Сереге двадцать шесть, а ей — тридцать семь, какая может быть любовь?

Но сердце женское — оно глупое, когда касается любви. И Оксана принялась плести сети.

Серега стал забегать к ней и просто так, поболтать и попить чая, а Оксана этому была только рада. Думаю, она пыталась ему в еде давать приворот, любая бы на ее месте так сделала. Однако ничего у нее, конечно же, не вышло. И тогда она решила устранить предмет его любви-то есть меня. Серега к тому моменту переехал и стал моим соседом, и она дала ему пучок стальных игл и велела воткнуть их мне над дверью, якобы чтобы приворожить. Серега так и сделал, не зная что садит мне этим скоротечный рак.

Шло время, я так и не приворожилась, зато поехала лечиться в Швейцарию, бросив Серегу на произвол судьбы. Оксана же объяснила парню, что раз ничего не вышло с колдовством, значит уж совсем я его ни во что не ставлю.