Врата Птолемея - Страуд Джонатан - Страница 61

Натаниэль был в линзах, благодаря им тьма в зрительном зале была для него не такой непроглядной, и потому он видел все. Он попытался было вскочить на ноги, но в шею ему уперлось холодное острие кинжала. И Мейкпис зашептал ему в ухо:

— Не дурите, мой мальчик! Это же главный триумф моей жизни! Разве то, что вы видите, — не высочайшее искусство? Сядьте, расслабьтесь и любуйтесь! А если шевельнетесь хоть на волосок, ваша голова полетит в партер.

Волна поглотила уже больше половины зрительного зала, а бесы все прибывали и прибывали. Натаниэль поднял взгляд на ложи напротив: могущественнейшие волшебники тоже сняли свои линзы, но ведь они сидят наверху, как и он. Наверняка они увидят, что творится, и что-нибудь предпримут… Он в ужасе раскрыл рот. В каждую из лож проскользнуло сквозь портьеры по четыре, по пять демонов, куда более крупных, чем те, что трудились внизу: больших фолиотов и джиннов с тонкими белыми телами, состоящими из скрученных жил, — и теперь все они толпились за спинами волшебников. Они незаметно окружали все ключевые фигуры империи: и Деверокса, который улыбался и размахивал руками в такт музыке, и Мортенсена с Коллинзом, которые, сложа руки, клевали носами в своих креслах, и Уайтвелл, поглядывавшую на часы, и госпожу Малбинди, строчившую в блокноте рабочие заметки, — демоны подкрадывались, сжимая в когтистых кулаках верёвки, готовя кляпы, бесшумно расправляя сети, — и наконец застыли за спиной своих жертв, словно ряд надгробных обелисков. А потом набросились на волшебников — одновременно, словно повинуясь единому беззвучному приказу.

Госпожа Малбинди успела только увидеть своего противника — её визг гармонично вплелся в завывание скрипок. Госпожа Уайтвелл, извиваясь в костлявых руках, сумела зажечь на кончиках пальцев Инферно — оно протянуло долю секунды, а потом ей заткнули и завязали рот, оборвав заклятие на полуслове. Пламя ослабело и угасло, госпожа Уайтвелл осела на пол под тяжестью наброшенных сетей.

Мистер Мортенсен мужественно вырывался из хватки трёх жирных фолиотов. Мэндрейк услышал, как он, перекрывая оркестр, зовет демона-слугу. Однако же Мортенсен, как и все прочие зрители, послушно отослал своего раба прочь, а потому зов остался без ответа. Мистер Коллинз рядом с ним рухнул без единого звука.

Ария окончилась. Мистер Деверокс, премьер-министр Великой Британской империи, поднялся на ноги. Он усердно аплодировал, в глазах у него стояли слёзы. А тем временем в его ложе, у него за спиной, скрутили и убили трёх его личных телохранителей. Мистер Деверокс сорвал с лацкана приколотую там розу и бросил её юнцу на сцене. Демон подступил к нему вплотную, но Деверокс ничего не замечал: он требовал исполнить арию на бис. Юнец на сцене наклонился, поднял розу и, внезапно ожив, красиво взмахнул ею в сторону правительственной ложи. Но тут тварь, стоявшая за плечом премьер-министра, выступила из тени. Юнец взвизгнул, потерял сознание, пошатнулся и полетел со сцены в оркестровую яму. Ошеломленный Деверокс сделал шаг назад — и столкнулся с демоном. Он обернулся, что-то пискнул — и чёрные крылья окутали его.

Для Натаниэля всё это свершилось в мгновение ока. Внизу приливная волна бесов достигла передних рядов партера. Все люди были связаны, и рты у них были заткнуты кляпами; на плечах у каждого восседал торжествующий демон.

В панике он бросил взгляд на ложу Фаррар. В её кресле сидел ухмыляющийся демон, на его плечах трепыхался кто-то связанный по рукам и ногам. Натаниэль обшарил глазами зал — и увидел единственного волшебника, который мог бы оказать сопротивление.

Мистер Шолто Пинн, который с начала представления, нахохлившись, восседал в своей ложе, не снял линз по той простой причине, что он их не носил. На распоряжение Мейкписа он внимания не обратил и сидел с моноклем в левом глазу. Время от времени он вынимал монокль и протирал его платочком. Этим он и занимался, когда в зал ворвалась орда бесов. Однако мистер Пинн успел вставить монокль обратно достаточно быстро, чтобы заметить их на середине пути.

Он выругался, схватил свою трость и обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть три нескладные тени, на цыпочках пробирающиеся в его ложу. Шолто не раздумывая вскинул трость и выстрелил Плазмой. Одна из теней взвыла и рассыпалась прахом, две другие метнулись в стороны, одна вскарабкалась на потолок, другая припала к полу. Трость выстрелила снова — тень на потолке задело, но вскользь. Обожженная и скулящая тварь рухнула вниз и повисла на кресле. Но тут тень на полу ринулась вперёд, вырвала у старика его трость и, используя её как дубинку, повалила его на пол.

Мейкпис, сидя в ложе напротив, наблюдал это с недовольной гримасой.

— Ну вот, так всегда! — задумчиво произнёс он. — Ни одно произведение искусства не бывает совершенным: вечно какой-нибудь изъян да обнаружится. И тем не менее, если не считать Пинна, думаю, можно сказать, что дело сделано чисто!

Не отводя кинжала от глотки Натаниэля, драматург привстал с кресла и шагнул вперёд, чтобы лучше видеть происходящее. Натаниэль медленно-медленно повернул голову и встретился глазами с Китти. Не имея линз, девушка заметила происходящее только в самый последний момент, когда в темноте вспыхнули две Плазмы Пинна и торжествующие демоны начали один за другим проявляться на обыденном плане. Она уставилась на Натаниэля широко раскрытыми глазами — и наконец увидела Мейкписа и кинжал. На её лице отразилось смятение, сомнение и неверие. Натаниэль не отрывал взгляда от её глаз и одними губами отчаянно умолял её сделать что-нибудь, показывая бровями, что именно. Если она только сумеет отбить кинжал, хотя бы на миг, он мог бы броситься на Мейкписа и вырвать кинжал из его руки. «Быстрее!» Если она сделает это сейчас, пока безумец отвлекся…

Китти взглянула на Мейкписа, потом снова на Натаниэля. Нахмурилась. По щеке Натаниэля заструился пот. Все бесполезно — она ему не поможет. Да и с чего бы ей ему помогать? Она же его презирает.

А Мейкпис тем временем облокотился на перила и время от времени тихонько хихикал себе под нос, наблюдая все новые унижения, которые демоны причиняли волшебникам. И каждый раз, как его тело содрогалось, кинжал вонзался все глубже в шею Натаниэля.

И тут Натаниэль увидел, как Китти чуть заметно кивнула. Она напряглась, приготовилась к прыжку. Он облизнул губы, собрался…

Китти Джонс метнулась вперёд. И тотчас же зелёная молния ударила в неё, отшвырнула девушку назад, на перила ложи, которые треснули от удара. Её тело окуталось изумрудным пламенем, конечности задергались, волосы задымились.

Пламя угасло. Китти сползла на пол, только голова и рука остались висеть над зрительным залом. Глаза её были полуоткрыты, но ничего не видели.

В левой руке мистера Мейкписа дымилось и шипело зелёное пламя, но правая продолжала прижимать кинжал к горлу Натаниэля. Глазки у него сделались крошечными, как изюминки, зубы оскалились.

— Глупая девчонка! — сказал он и дёрнул кинжалом. Лезвие задело кожу на подбородке Натаниэля, пошла кровь. — Встать!

Натаниэль молча поднялся на ноги. По всему залу стоголосым эхом прозвучал тот же приказ. Все пленники с шумом поднялись на ноги: связанные, с завязанными глазами, беспомощные. Бесы пинали и щипали их, принуждая двигаться быстрее. Несколько пленников от обилия впечатлений лишись чувств. К таким подбегали один или несколько демонов и подхватывали их на плечи. Наверху, в ложах, где джинны занимались более могущественными волшебниками, на волю случая не было оставлено ничего: всех пленников опутали толстыми чёрными сетями и скрутили, как колбасу.

Натаниэль наконец обрел дар речи.

— Вы погубили нас всех!

Лицо Квентина Мейкписа расплылось в широчайшей улыбке.

— Напротив, Джон! Мы присутствуем при начале новой эры! Однако представление окончено, и мне придётся заняться кое-какими рутинными делами. Но у меня есть человек, который позаботится о том, чтобы вы в моё отсутствие вели себя благоразумно.

Он кивнул в сторону входа в ложу. Портьера откинулась. Внутрь вошёл высокий человек в чёрном плаще. Наёмник, как всегда, казалось, заполнил собой все пространство.