Храбрый Тилли и другие истории (сборник) - Ольгин Алексей - Страница 6

Алексей Ольгин

Весёлые знакомства

Рассказы голубого терьера

Моя биография

Как сейчас, слышу голос маленькой девочки:

– Мама! Опять этот, с подпалинами, вылезает! Нельзя! Нельзя!

«С подпалинами» – это про меня. Таким я родился: грудь и лапы почти белые, чуть рыжеватые. Мои пять братьев, чёрные, как лисья нора, возились в углу, где дремала похожая на гору наша мать Алиса. А я…

– Как тебе не стыдно заглядывать в чужую тарелку?! – Опять тот же голос.

«Почему же чужая? – думаю я про себя. – Кошка ведь хозяйская, своя?»

Хуже нет, когда ты чем-то отличаешься от своих братьев – все шишки на тебя.

А потом я остался один. Всех братьев разобрали разные люди. Только меня никто не брал. Вообще-то мне и здесь было неплохо, и молока у Алисы – хоть отбавляй!

Я жил и радовался и думал, что так будет всегда.

Но вот однажды появились двое. Они так развеселились, взглянув на меня, будто никогда не видали собак. Я нарочно ложился на спину, показывал лапы – не помогло.

Моих новых хозяев звали Ты?нис и Э?стер. Мы долго ехали поездом. Я не спал и думал, увижу ли когда-нибудь Алису и моих лопоухих братьев…

Если вы встретите кого-нибудь из них, напишите, пожалуйста: город Таллинн, до востребования, Жюлю.

В нашем доме

В нашем доме шумно и весело. Тынис всё время стучит на машинке, а когда он устаёт, Эстер стучит по клавишам – не соскучишься!

Так мы и живём. Тынис пишет книги, Эстер учит музыке девочек и мальчиков, а я… Тынис считает, что обо мне говорить ещё рано, надо чуть-чуть подрасти. У меня всё впереди.

В нашей семье друг без друга – никуда. А если я и остаюсь дома один, то недолго, – мало ли куда Тынису надо. Но, уходя, он всегда скажет:

– Я сейчас, Жюль, вернусь, только в магазин сбегаю.

– В магазин – это хорошо, иди, – говорю. – Про меня не забудь, купи чего-нибудь вкусненького…

Тынис без Эстер не садится обедать, и я один есть не стану, не хочется. Так у нас заведено. Вместе как-то веселей и вкусней даже. Или, может, привычка?

Привычка – великое дело! Как говорил мой знакомый французский бульдожка, привычка – это вторая натура. И ни за что по утрам не ел творог. А я его порцию уплетал за милую душу.

Раньше я ел много, а теперь обедаю всего два раза в день. Утром и вечером или вечером и утром – как получится.

Что ещё рассказать о себе? Люблю я поспать, а хозяин мой полуночник, как говорится – «сова». Не спит допоздна. Сидит или лежит, шелестит бумагой – то читает, то пишет.

Когда живёшь среди людей, волей-неволей подчиняешься их обычаям… Он не спит, и я не сплю. А уйти в другую комнату не могу – не выношу одиночества.

Чтобы никому обидно не было

Лежу сразу в двух комнатах. Лежу посередине. На пороге. Одна половина здесь – другая там. Головой к Эстер, хвостом к Тынису, чтобы никому обидно не было.

Вдруг звонок. Бегу к двери.

– Жюль, – говорит Эстер. – К нам гости… Нина Ивановна!

Вошла старушка.

Заглянул за дверь – может быть, кто-то там на лестнице задержался?.. Нет никого… Только одна старушка, пальто снимает, Тынису подаёт.

– А где же гости?! – спрашиваю.

– Жюль, познакомься… Это Нина Ивановна.

– Здравствуй, Жюль, – говорит старушка. – Очень приятно познакомиться.

– Мне тоже приятно, – говорю. – Только непонятно: Нина есть, а Ивановну не вижу.

Эстер и музыка

Люблю, когда Эстер играет что-нибудь тихое. Лежишь, дремлешь, закрыв глаза, и мечтаешь о чём-нибудь приятном. Хорошо!

А если Эстер играет слишком громкое – мне не нравится. Я подхожу тогда к ней и говорю:

– Бух-бух…

– Ты чего бухаешь? – спрашивает Эстер. – Не понимаю.

– Бух-бух… – говорю.

– Не понимаю…

– Чего тут понимать? Сыграй, – говорю, – что-нибудь другое, чтобы не так громко.

А Эстер опять за своё. Руки бегают то по белым, то по чёрным косточкам, туда-сюда, туда-сюда…

– Бух-бух, – говорю и кладу лапу на белые косточки.

– Жюль, – спрашивает непонятливая Эстер, – может быть, ты хочешь заняться музыкой?

– Нет, – говорю, – сыграй другое.

– Ну-ка, Жюль, давай проверим твой слух.

– При чём тут мой слух? – говорю. – Я и без того хорошо тебя слышу, в какой бы угол ни спрятался!

– Давай, Жюль, я тебе сыграю, а ты спой.

Я молчу. Пусть себе играет.

– Ну что же ты, Жюль? Я тебе играю, а ты…

Я молчу.

– Жюль, ещё раз, – не унимается Эстер. – Слушай внимательно!

Она играет. Я молчу.

– Нет, – говорит Эстер, – музыкант из тебя не получится.

– Не получится, – говорю. – Давай лучше поиграем.

И несу Эстер свою любимую игрушку.

– Жюль, ты мешаешь мне заниматься.

– Занимайся, – говорю, – занимайся, только не так громко.

Подружка Несси

Меня ещё на свете не было, а остроносая Несси уже пятнадцать дней бегала по весенней земле. Топала вовсю своими коротенькими лапками…

Несси – карликовый пудель, только женского рода. Я её знаю всю свою жизнь, она нисколечко не меняется. Всё такая же замухрышка, но вёрткая – настоящий вьюн! А как бегает! Стелется по земле, уши пропеллером… Когда Несси бежит, она похожа на зайца, только чёрного.

Носимся мы с ней по парку, прыгаем через кусты, через скамейки, кувыркаемся – в общем, играем… Извозимся в грязи по уши, а хозяева наши ничего – довольны… Хозяева Несси даже говорят: благодаря Жюлю у них собака спортивного сложения.

Несси – моя лучшая подружка. Очень она мне нравится.

Мороженое

Очень трудно ходить рядом с Тынисом без поводка, на доверии. Так и подмывает улизнуть в сторону. То длинноухий пудель пройдёт мимо, то пекинес раскосый, то мальчонка на тоненьких ножках, то сладкий фантик валяется… Уйма приманок, и одно самое большое желание – как для детей мороженое – это побегать на свободе.

От мороженого, впрочем, я бы тоже не отказался. Знаю только, как оно пахнет – по палочкам… Но попробовать не довелось. А вот Несси довелось. Кашляла потом, простудилась вся… Неделю из дома не выглядывала.

Ходил к Несси в гости. Лежит, глаза – грустные черничины.

– Что, – спрашиваю, – болеешь?

Она только мигает и скулит.

– Ничего, – говорю, – поправишься… Молоко горячее пьёшь?

– Не люблю! – вдруг прохрюкала Несси.

– Надо, – говорю.

– Постараюсь…

– Постарайся, а то мне в парке гонять некого.

Близнецы Малле и Мильви

Пришёл я однажды на песочную горку. Ребятня кувыркается на ней. Шум стоит. Это по мне.

Погнался я за одной девчуркой, вдруг смотрю – их две! Обе в сапожках и жёлтых курточках. Было две рукавички, а теперь четыре… «Что с моими глазами? – думаю. – Не может быть! Ничего не понимаю. Обе девочки светленькие, в одинаковых шапочках, совсем одинаковые… Никогда не видел такого».

– Жюль, познакомься, – говорит Эстер. – Эти девочки – близнецы. Их зовут Ма?лле и Ми?льви.

– Очень приятно, – говорю.

Подошёл к одной, подал лапу: