Тот, кто убивает дракона - Перссон Лейф Г. В. - Страница 19

– Я думаю, это звучит странно, – сказал Ниеми, – но…

– Я все правильно понял? – повторил Бекстрём и хмуро уставился на Ниеми.

– Да, просто я не думаю, что Ролле поступил бы подобным образом со своим другом. Значит, по-видимому, все так и произошло. Как бы невероятно это ни звучало.

– Однако я в это не верю, – отрезал Бекстрём. – И ты должен меня извинить.

Ниеми пожелал Бекстрёму приятных выходных, пожал плечами и ушел. Бекстрём довольствовался коротким кивком. Потом он оставил сумасшедший дом, который отныне являлся его рабочим местом, и пешком направился домой.

19

Час спустя Бекстрём сидел у письменного стола в своей уютной берлоге. Все еще обливаясь потом после прогулки по жаре, он взял бумагу и ручку, чтобы немного упорядочить свою новую жизнь.

– Прикинем сейчас. – Бекстрём задумчиво покусал кончик ручки. – Сначала двухсуточный пост. Все согласно канонам в малейших деталях, только овощи, вода и прочее. Потом едим более сбалансированную диетическую пищу в течение еще двух дней…

Если Бекстрём рассчитал все правильно, согласно своему методу он, мог реально выпить уже в выходные.

«С этим я легко справлюсь», – подумал он.

Все получилось гораздо раньше, поскольку в пятницу вечером у него случилось видение.

Сначала он встал под душ, тщательно растерся полотенцем, потом надел халат, сел на диван и смотрел фильм, который дал ему доктор. И осилил его до конца. Натянул на себя тренировочный костюм, прошелся вокруг половины Кунсхольмена и впихнул в себя три банки легкого пива, как только снова оказался дома. Не помогло. Орел опять всадился в линию электропередачи.

В такой ситуации у него не осталось выбора. Он принял одну коричневую и одну синюю таблетки, рухнул в постель, словно его стукнули по голове, и где-то там, между сном и полузабытьем, у него случилось божественное видение.

В его спальне было темно, и ее окутывал легкий туман (хотя откуда он там мог взяться?), когда высокий худой старик в белых одеждах и с бородой до пояса подошел к его кровати, положил старческую руку ему на плечо и заговорил с ним.

– Сын мой, – произнес старик. – Сын мой, слушаешь ли ты меня?

«Что еще за папаша выискался?» – подумал ошарашенный Бекстрём, поскольку худой старик с белой бородой нисколько не напоминал его красномордого, вечно пьяного родителя, который служил старшим констеблем в полицейском участке в Марии и, если верить его чокнутой мамаше, стал причиной появления Бекстрёма на свет.

«Боже праведный, – подумал Бекстрём, когда неожиданно понял, кто перед ним. – Боже праведный!»

– Сын мой, – повторил бородатый. – Сын мой, слушаешь ли ты меня?

– Я слушаю, отец наш, – сказал Бекстрём.

– Та жизнь, которой ты живешь сейчас, потеряла цельность, – пробормотал старик. – Ты ступил на неправильный путь, послушал фальшивых пророков.

– Прости, отец, – пропищал Бекстрём.

– Иди с миром, – сказал старик и снова похлопал его по плечу. – Постарайся вернуться на путь истинный.

– Я обещаю, отец наш, – сказал Бекстрём, сел в кровати, и неожиданно ото сна не осталось и следа.

Полученное им послание было очевидным по своей сути. Он снова принял душ, надел брюки, чистую рубашку и пиджак. А выйдя на улицу, поднял глаза к бесконечной синеве над своей круглой головой и поблагодарил Творца и Создателя.

– Огромное спасибо, отец наш, – сказал Бекстрём, а две минуты спустя он сидел в своем любимом кабаке, расположенном в том же квартале.

– Где ты, черт побери, пропадал, Бекстрём? – спросила официантка, которая была финкой и обычно не возражала оказаться у Бекстрёма в кровати фирмы «Хестенс», если он не находил никого получше, конечно.

– Серьезное убийство, – изрек Бекстрём важно и коротко. – Пахал как проклятый всю неделю, но сейчас, наконец, все встало на свои места.

– Вой, ой-ой. Им повезло, что у них есть ты, Бекстрём. И тебе полагается немного вкусненького, – сказала официантка и улыбнулась по-матерински.

– Естественно, – подтвердил Бекстрём. Он заказал большой бокал крепкого пива и реальную порцию шнапса перед едой.

Жирная подкопченная колбаска со свеклой и тушеным картофелем. На всякий случай он также добавил к ней немного печеночного паштета и несколько жареных яиц на паре тарелок. Потом пировал все выходные в своей обычной манере и, когда около девяти утра в понедельник взял такси до работы, уже успел выбросить фильм чокнутого доктора в мешок для мусора. Стоило как следует присмотреться, и сразу стало понятно, что он и мужик в подгузнике ни капельки не походили друг на друга.

– Фальшивые пророки, – ухмыльнулся Бекстрём.

– Извини, – сказал таксист и удивленно посмотрел на него.

– Здание полиции в Сольне, и меня нисколько не опечалит, если ты доберешься туда сегодня, – сказал Бекстрём, который снова стал прежним Бекстрёмом.

20

Когда Бекстрём вошел в свой служебный кабинет, у него на столе лежал листок с сообщением от коллеги, который занимался отслеживанием мобильных телефонов. Хулиганский звонок Бекстрёма Столхаммеру в пятницу после обеда в качестве конечного пункта проходил через мачту, расположенную по другую сторону Эресунна, в центре Копенгагена.

– Кто бы сомневался, – проворчал Бекстрём и позвонил на мобильный Аннике Карлссон.

– Доброе утро, Бекстрём, – сказала Карлссон.

– Черт с этим сейчас, – оборвал ее Бекстрём в своей самой вежливой манере. – Столхаммер, похоже, сбежал в Копенгаген.

– Уже нет, – возразила Анника Карлссон. – Мне только что звонили с охраны, и, по их словам, он сидит внизу в вестибюле. И хочет встретиться с нами.

Через десять минут Бекстрём, Карлссон и Столхаммер сидели в допросной криминального отдела. Столхаммер, судя по его наряду и внешнему виду, провел напряженные выходные. Трехдневная щетина, потный, в нестираной одежде и с сильным запахом старого и свежего перегара. В остальном он был похож на себя. Большой, здоровый мужик, с резкими чертами лица и без намека на жир на мускулистом теле. Правда, морщин на лице прибавилось.

– Это же чертовщина какая-то, Бекстрём, – сказал Столхаммер и потер костяшками правой руки уголок глаза. – Что за бандиты убили Калле?

– Мы надеялись, ты поможешь нам это узнать, – ответил Бекстрём. – Поэтому и искали тебя несколько дней.

– Я свалил в Мальме в четверг утром, – сообщил Столхаммер и почесал красные глаза. – Тогда же это случилось, если я все правильно понял?

– Что ты делал в Мальме? – поинтересовался Бекстрём. «Здесь я задаю вопросы».

– У меня там старая зазноба. Очень милая дамочка, поэтому, когда мы с Калле поставили на победителя в среду и на меня свалились десять штук, как манная небесная, уже особо не задумывался. Сел в поезд. У меня проблема с самолетами. Там такая теснота. Надо быть безногим японцем, чтобы хватило места. Опять же ни пожрать, ни выпить. Поэтому сел на утренний поезд. Был на месте сразу после обеда.

– У нее есть имя? – поинтересовался Бекстрём.

– У кого? – спросил Столхаммер и удивленно посмотрел на Аннику Карлссон.

– У дамочки из Мальме, – объяснил Бекстрём.

– Ясное дело, – кивнул Столхаммер. – Мария Олссон. Живет на Стаффансвеген, 4. Есть в телефонном каталоге. Работает санитаркой в тамошней больнице. Она забрала меня на Центральном вокзале в Мальме. Ты можешь позвонить ей, если мне не веришь.

– Чем вы занимались потом? – спросил Бекстрём.

– Ну, вышли из ее квартиры только в пятницу, когда поехали в Копенгаген, и там у нас получился дьявольски приличный обед. Продолжался целый день и половину ночи.

– А потом?

– Ну, потом мы поехали назад. Где-то под утро. В Мальме то есть. Домой к Марии, и там все получилось как обычно. Выбрался на улицу и затарился немного в субботу перед закрытием винного магазина. Затем мы опять расслаблялись.