Глаз голема - Страуд Джонатан - Страница 20

Мартышка непринужденно вильнула хвостом.

— Нужны ли вам на этом этапе ещё какие-то сведения, хозяин?

Волшебник махнул рукой:

— Нет, Немиадес, пока все. Можешь идти.

Мартышка кивнула, задрала хвост вертикально вверх, вцепилась в него всеми четырьмя лапами, как будто то был канат, проворно полезла по нему и исчезла из виду.

Министр и его помощник немного помолчали. Наконец мистер Тэллоу произнёс:

— Как видите, Мэндрейк, ситуация весьма загадочная. Это не может быть делом рук магов: любой мало-мальски серьёзный демон оставил бы следы своего пребывания. Например, ауры афритов сохраняются в течение нескольких дней. И тем не менее никаких следов не осталось, ни единого! Так что, пока не удастся обнаружить доказательств иного, остается предположить, что изменники из Сопротивления нашли некий способ причинять вред без помощи магии. Что ж, нам остается только работать не покладая рук, пока они не нанесли нового удара!

— Да, сэр.

— М-да… Ну что ж, думаю, на сегодня вы повидали достаточно. Отправляйтесь к себе и займитесь исследованиями. Поразмыслите над этой проблемой.

Мистер Тэллоу искоса взглянул на Натаниэля и многозначительно добавил:

— В конце концов, ведь официально именно вы отвечаете за это дело, поскольку оно связано с Сопротивлением.

Юноша напряжённо поклонился.

— Да, сэр.

Министр махнул рукой:

— Можете быть свободны. Да, кстати, не могли бы вы по дороге попросить мистера Ффукса заглянуть на минутку ко мне?

По губам Натаниэля промелькнула мимолетная улыбка.

— Разумеется, сэр. С удовольствием!

В тот вечер Натаниэль возвращался домой мрачнее тучи. Денек выдался хуже некуда. Начальство разных уровней непрерывно бомбардировало его запросами, что говорило о том, насколько взбудоражены старшие министры. Каковы последние новости о возмутительном происшествии на Пиккадилли? Арестованы ли какие-либо подозреваемые? Стоит ли вводить по этому поводу комендантский час, учитывая, что сегодня национальный праздник? Кто именно отвечает за ведение расследования? Когда, наконец, полиции будет придано больше сил, чтобы раз и навсегда покончить с изменниками в нашем обществе?

Натаниэль трудился, не поднимая головы, и всё время чувствовал косые взгляды коллег и хихиканье Дженкинса у себя за спиной. Доверять нельзя было никому: любой из них будет только рад, если он оступится. Натаниэль был один, без союзников, и не имел даже надежного слуги, на которого можно было бы положиться. Два фолиота, например, оказались абсолютно бесполезными. Он сегодня отпустил их восвояси, даже не всыпав заслуженных Иголок — так был расстроен.

«Что мне нужно, — размышлял он, когда уходил из конторы, даже не оглянувшись на прощание, — так это хороший слуга. Настоящий слуга. Наделенный подлинным могуществом. Кто-то, кто наверняка станет повиноваться мне. Кто-то вроде Немиадеса Тэллоу или Шубита моей наставницы».

Но это было проще сказать, чем сделать.

У любого из волшебников состоял в личном услужении как минимум один, а то и несколько демонов. И природа этих рабов была верным признаком статуса волшебника. Великие маги, такие как Джессика Уайтвелл, повелевали могущественными джиннами, которые являлись по первому зову. Самому премьер-министру служил не кто иной, как сине-зелёный африт, — хотя словесные узы, необходимые для того, чтобы подчинить себе это существо, были созданы не в одиночку, а с помощью нескольких подручных. Для повседневного использования большинство волшебников применяли фолиотов, а также более или менее могущественных бесов, которые, как правило, сопровождали своих хозяев на втором плане.

Натаниэлю давно не терпелось завести собственного слугу. Для начала он призвал к себе какого-то гоблина, явившегося в жёлтых клубах серного дыма. Гоблин служил ему верой и правдой, но его ужимки и гримасы вскоре извели Натаниэля настолько, что молодой волшебник прогнал его с глаз долой.

Потом он попробовал завести себе фолиота. Тот держался куда скромнее, но оказался при этом немыслимо лжив и любой приказ Натаниэля норовил перетолковать по-своему. Натаниэлю приходилось даже простейшие приказы оформлять в замысловатых юридических формулировках, так, чтобы эта тварь ни к чему не могла придраться. Когда он поймал себя на том, что потратил пятнадцать минут, чтобы отдать приказ слуге наполнить ванну, терпению Натаниэля пришёл конец: он обдал фолиота огненным Трепетом и прогнал прочь.

Последовало ещё несколько попыток. В поисках идеального слуги Натаниэль бесстрашно призывал все более могущественных демонов. Сил и умения ему хватало — не хватало опыта, чтобы предвидеть личные особенности вызываемых демонов заранее, до того, как становилось слишком поздно. В одной из переплетенных в белую кожу книг своей наставницы он отыскал джинна по имени Кастор, которого в последний раз вызывали во времена итальянского Возрождения. Джинн явился на зов, держался любезно, действовал добросовестно и, как с удовольствием отметил Натаниэль, выглядел куда элегантнее неуклюжих бесов его коллег по работе. Но у Кастора обнаружился один-единственный недостаток: он был болезненно обидчив.

В один прекрасный день в персидском консульстве устроили важный официальный прием. Это был удобный случай для всех продемонстрировать своих слуг, а следовательно, и свои способности. Поначалу всё шло отлично. Кастор парил за плечом Натаниэля в облике пухлого, розовощекого херувима и более того — нарядился в хитончик под цвет галстука своего хозяина. Однако его жеманный облик вызвал отвращение у других бесов, и те принялись мимоходом нашептывать ему всяческие оскорбления. Кастор не стерпел, рванулся к ближайшему блюду, схватил с него шампур с кебабами и, даже не дав себе труда оборвать с него лук и помидоры, метнул его, точно дротик, в своего главного обидчика. Воцарился ад кромешный. В свалку кинулись ещё несколько бесов, и на втором плане образовалась куча-мала из мелькающих конечностей, вилок, ножей и искаженных рож с выпученными глазами. У волшебников ушло немало времени на то, чтобы разнять потасовку.

По счастью, Натаниэль сумел в тот же миг отпустить Кастора и, невзирая на проведенное расследование, выяснить, чей именно демон затеял драку, так и не удалось. Натаниэль с удовольствием наказал бы Кастора за эту выходку, но призывать его снова было бы слишком опасно. Пришлось вернуться к менее гордым рабам.

И тем не менее, сколько Натаниэль ни пытался, никто из тех, кого он призывал, не обладал необходимым сочетанием инициативности, мощи и послушания. По правде говоря, он не раз с удивлением ловил себя на том, что почти жалеет о своем первом слуге…

Однако он твёрдо решил Бартимеуса больше не призывать.

Уайтхолл был полон толп взбудораженных простолюдинов — они тянулись к реке, смотреть традиционный морской парад и салют. Натаниэль скривился: весь день, пока он корпел над столом, в открытое окно доносилась музыка многочисленных духовых оркестров и шум праздничной толпы, что мешало ему сосредоточиться. Но ничего не поделаешь, это было официально одобренное безобразие, и разогнать его не представлялось возможным. В День Основателя простому люду полагалось праздновать. Волшебники, которые не были обязаны глотать всю пропаганду, не разжевывая, работали как обычно.

И теперь вокруг, куда ни глянь, виднелись раскрасневшиеся, лоснящиеся лица, счастливые улыбки. Простолюдины уже много часов с великой охотой потребляли халявную еду и выпивку, которые раздавали со специальных лотков, расставленных по всей столице, и наслаждались халявными зрелищами, организованными министерством развлечений. Все парки в центре Лондона кишели чудесами: канатоходцы, огнеглотатели из Пенджаба, ряды клеток — часть с экзотическими животными, часть — с угрюмыми мятежниками, взятыми в плен во время североамериканских кампаний; горы сокровищ, собранных со всей империи; военные шествия; качели и карусели.