Вечная жизнь - Тирнан Кейт - Страница 33

Я не могла. Не могла. Не смела. Ничего хорошего из этого не выйдет — я знала это на собственном опыте, видела своими глазами. Нужно быть очень-очень сильным человеком, чтобы справиться с таким могуществом. А я никогда не была сильной. И никогда не буду.

Словно в тумане, я заняла свое место на длинной лавке. И все-таки это ощущение было... магическим. Волшебным.

Глава 13

— Что? Работу? Постоянную работу? Но зачем? — спросила я. На следующий день после урока медитации Солис согласился учить меня настоящему чародейству, а не только названиям удивительных предметов восхитительного окружающего мира. Вообще-то я все еще была зла на него за то, как он отшил меня в самом начале, и до сих пор не могла сказать, что на все сто процентов приняла условия здешней игры, но... С другой стороны, знать обо всей этой магии и своей собственной силе все-таки лучше, чем не знать.

Если я буду понимать, с чем имею дело, то смогу гораздо лучше контролировать, защищать и прятать свое могущество. Тем более что мое неведение тоже не слишком преданно мне служило. Не так-то просто постоянно подавлять свое сознание, хотя на протяжении долгих столетий я старательно избегала всякой магии, кроме самой элементарной. Но теперь я чувствовала невероятное искушение, могучий зов, которому не могла противиться, хотя и боялась до смерти.

Но работа? Солис улыбнулся.

— Это часть нашей обычной практики. Ежедневная рутина, так сказать. Каждый день вставать и делать свое дело. Притираться к окружению. Учиться играть с другими людьми. Иными словами, выполнять свои обязанности во внешнем мире.

Я даже не пыталась скрыть своего отвращения.

— Слушайте, да я тут переделала горы разной работы. С тех пор, как я сюда приехала, я пахала на вас, как последняя рабыня.

— И мы по достоинству это оценили, — с улыбкой ответил Солис. — Однако работа вне этого места станет важным шагом на пути твоей интеграции в настоящий внешний мир, а не в привычный тебе узкий мирок неограниченного времени, денег и друзей, столь же пустых и эгоистичных, как ты сама.

Теоретически, нужно было резко его осадить, но практически у меня не хватило на это духу. Поэтому я только зубами скрипнула.

— Тебе ведь раньше доводилось работать? — спросил Солис.

— Да, конечно, — ответила я. Интересно, работа управляющей борделем в Калифорнии в пятидесятые годы XIX века считается? Тогда я заработала целое состояние. А в тридцатые годы прошлого века я работала моделью у одного французского дизайнера. Но, похоже, Солис говорит о какой-то другой работе.

Вздохнув, я попробовала переменить тактику.

— Честно говоря, я надеялась, что вы просто взмахнете палочкой и преобразите меня до неузнаваемости.

Солис коротко рассмеялся, а потом сказал:

— Видишь ли, Настасья, похоже, ты обладаешь необычайно сильными возможностями. Вот почему так важно, чтобы ты научилась правильно ими пользоваться.

Наверное, я могла бы сказать: «Да ну, бросьте!» или что-нибудь вроде этого, но меня слишком распирало от волнения и гордости.

— Я хочу тебя учить, — продолжал Солис, — но тебе придется смириться с тем, что я буду делать это по-своему. Не потому, что у меня мания контроля, а потому что на опыте знаю: именно так я смогу самым лучшим образом научить тебя всему необходимому. Поэтому повторяю: ты должна найти себе работу за пределами нашей фермы. Так делают все, кто приезжает сюда в первый раз. Предпочтительно выбрать работу с минимальной оплатой. Что-нибудь неквалифицированное — нам нужна работа ради работы, а не ради большой зарплаты или удовлетворения своего эго. Я слышал, в местной библиотеке требуются помощники, чтобы расставлять книги.

Я в ужасе уставилась на него.

— А теперь поезжай и найди работу, — сказал он. Голос его был добрым, но глаза смотрели строго.

Несмотря на всю мою необъяснимую силу, я оставалась для него занозой в заднице, и он не мог скрыть своих сомнений. На этот раз я не стала тешить себя мыслью о том, что очень скоро я окажусь настолько крутой, что Солис с радостью смирится с моими фокусами. Кто его знает, как там получится.

Вздохнув, я вышла из класса и поплелась в дом. Там Эшер выдала мне список покупок, которые нужно было заодно приобрести в городе, и я пошла к своей машине.

В «Ужинах от Сильвии» на трассе меня наняли без вопросов. Даже странно, что я умудрилась прожить больше четырехсот лет и при этом ни разу не работала официанткой или подавальщицей в баре. Но ведь это, наверное, не очень сложно? Люди заказывают еду, ты приносишь им еду. Готовить не надо, даже с кассой иметь дела не придется. Не работа, а мечта!

Первый час был потрачен на изучение того, как тут все устроено.

Второй час оказался унылой зубодробительной документальной драмой о том, какой кошмар творится в час пик в грязной забегаловке.

Я уволилась на две секунды раньше, чем они меня выставили, и гордо удалилась, даже не попробовав лимонного пирога с меренгами.

Вернувшись в свою машинку, я остановилась возле «Стоп энд Шоп», где купила замороженный ежевичный коктейль, пару пакетиков пончиков и коробку «Динг Донгз». Потом снова села в машину и стала обдумывать свой следующий шаг, наслаждаясь едой, не обремененной никакой полезной органикой или, прости Господи, клетчаткой.

Было два часа дня. А я была по-прежнему безработной.

Внезапно я подумала об Иннокенсио — даже нет, не подумала, а словно увидела, как он сидит в темном, прокуренном роскошном ресторане. Он бы непременно заказал улиток и закурил бы, заканчивая второй или уже третий мартини. Официант или официантка, как обычно, суетились бы вокруг, предупреждая каждое его желание. Инки был таким элегантным, стройным и гибким, он носил великолепные шелковые рубашки и отлично сшитые брюки. У него были густые волосы, такие черные, что отливали синевой, и безупречная кожа оттенка нежной карамели. Я знала, какими твердыми и жестокими могли быть его великолепно очерченные, немного полные губы. Инки был ужасно забавным, он всегда отпускал едкие замечания обо всех посетителях ресторана.

Помню, как я лежала на диванчике в парижском кафе «Два маго», положив голову на колени Инки. В тот вечер я устала и слишком много выпила, а Инки кормил меня маленькими земляничинами, первыми в этом сезоне, едва касаясь моих губ своими тонкими красивыми пальцами. Хорошо помню, как я тогда думала, что должна быть счастлива, что у меня есть все, чего только можно пожелать — но чувствовала лишь жуткую черную пустоту внутри. Я спрятала ее от Инки, как прятала ото всех остальных.

Помню, однажды я не хотела ехать в Ниццу, а Инки умолял и шутливо грозил мне, пока я не согласилась. Он заставил меня отправиться в Петербург, уговорил поехать в Гонконг. Вообще, я любила путешествовать, и мне очень понравились все эти места. Но, оглядываясь назад, я вдруг поняла, что на самом деле не хотела туда ехать, но каждый раз Инки удавалось меня уговорить. Он не хотел ехать один. Он вообще никуда не хотел уезжать без меня.

Воспоминания захлестнули меня, сотни картин всплыли из глубины сознания. Интересно, как часто за последние тридцать лет я делала то, чего хотела сама? Нельзя сказать, что Инки контролировал каждый мой день — я могла припомнить тысячи случаев, когда сама решала, куда пойти и что делать. Но каждый раз Инки оказывался рядом, даже если перед этим совершенно не хотел туда идти и громко жаловался всю дорогу. Он не хотел никуда отпускать меня одну. Не хотел оставаться без меня.

Это был очень неприятный вывод, и почему-то он никогда раньше не приходил мне в голову. Я просто считала, что Инки мой лучший друг, вот и все. Я думала, что хочу быть с ним рядом — и я хотела. Но это оказалось не так.

Только теперь мне вдруг стало понятно, что я могла бы принимать другие решения, совершать другие поступки, заниматься другими вещами, как одна, так и с другими людьми, но Инки все время был рядом. Всегда, везде, повсюду. Несмотря на бесконечную вереницу сказочно красивых девочек и мальчиков, проходивших через его жизнь, квартиру и постель, я постоянно присутствовала в его жизни. Как и он в моей. Но я поняла это только сейчас.