Парящий дракон. Том 2 - Страуб Питер - Страница 34

Нам нужно что-то придумать…

– Можно спросить? – Это был Табби.

Грем кивнул.

– Почему в какие-то годы Дракон становится более могущественным? Вот как сейчас?

– Полагаю, что знаю ответ. – При этих словах Грем подошел к столу и выключил лампу. Гостиная немедленно заполнилась тенями. – В наших семьях в прошлом хотя бы один человек работал на "Королевском хлопке". И члены наших семей, ну хотя бы по одному в каждой, остались в Хэмпстеде во время того Черного Лета. Они остались сражаться с Драконом. И в конце концов они окружили его и убили. – Он скрестил руки на груди. – Но никогда Дракон не был так силен, как сейчас. Мне неприятно, мне горько то, что я сейчас скажу, но я думаю, что это МЫ сделали его сильнее.

– А Дракон всегда мужчина? – спросила Пэтси.

– В книге Дороти Бах упоминается женщина по имени Эстер Пул, которая была заключена в Кенделл-Пойнт в тысяча восемьсот двенадцатом году "за вопиющие прегрешения". Так что я не думаю, что Дракон всегда мужчина. И еще я считаю, что он истребляет нас до тех пор, пока мы это ему разрешаем.

Все поднялись с мест. Табби подошел к Ричарду. Пэтси одиноко стояла в стороне около столика с пишущей машинкой.

Грем открыл дверь и выпустил Ричарда и Табби из дома.

Какое-то мгновение он смотрел им вслед, а потом повернулся к Пэтси.

– Я бы не хотела, чтобы вы сочли меня нахальной, – сказала она, – но разрешите мне сегодня остаться здесь.

Она улыбнулась ему, но лицо ее выглядело усталым, усталым до изнеможения.

– Как вы думаете, найдется у вас лишняя кровать для меня где-нибудь в библиотеке?

Грем улыбнулся в ответ.

– Да, одна найдется, она погребена под кипой книг. И как раз через холл от меня. У вас даже будет собственная ванная. Я сейчас принесу простыню и наволочку. Вы просто опередили меня, я собирался просить вас остаться.

– Я, скорее всего, не вынесла бы, не смогла бы остаться в доме одна, особенно после сегодняшнего.

– Вам ни в коем случае не следует оставаться одной где бы то ни было, – сказал Грем, – да и никому из нас не следовало бы. Это слишком опасно. Мне нужно было знать, что случится в ту самую первую ночь, когда мы отправились к камню. На самом деле я уже знал, просто никак не мог поверить. – Пэтси неожиданно зевнула. – Ой-ой-ой! Скорее идем наверх. Но я хочу дать вам еще один маленький совет.

Ладно?

Она склонила голову набок:

– Валяйте.

– Если вы услышите, что сегодня ночью кто-то будет стучаться в вашу дверь, не впускайте его.

Пэтси засмеялась и обвила руками шею Грема.

Глава IV

НА ДНЕ ЗЕРКАЛА

1

Во вторую неделю августа, когда Табби Смитфилд готовился по примеру Грема Вильямса напасть в одиночку на Дракона, произошли два, казалось бы, не связанных между собою события, каждое из которых могло быть опасно для жизни всех жителей Хэмпстеда, Хиллхэвена и Патчина. Эти на первый взгляд не имеющие отношения друг к другу события – сообщение доктора Чейни о "Доббин-синдроме" и пресс-конференция доктора Теодора Вайса и доктора Вильяма Пирса в баттской гостинице – на самом деле были тесно связаны между собой. Хэмпстед и другие города продолжали жить так, словно ничего не случилось. Что лишний раз подтверждало их сумасшествие (если только такое подтверждение еще было необходимо).

Дюжина еще живых прокаженных, устав прятаться в опустевших, покинутых домах, нашли пристанище в Йельском медицинском центре. Там доктор Чейни, наблюдая течение болезни, разработал совершенно блестящую систему поддержания их жизней. Чейни изобрел хитроумную конструкцию из вспенивающейся пластмассы, приспособленную к меняющимся потребностям пациентов. Когда больные находились в последней стадии заболевания, их окружали особого рода поддерживающим приспособлением из плотной, но гибкой резины. Доктор Чейни считал, что вполне готов объявить о появлении "Доббин-синдрома" в более значительном издании, чем "Ланцет". Последний, наверное, тянул бы с публикацией статьи и дальше, если бы не умер сам Доббин, именем которого и было названо это заболевание. Доктор Чейни пригласил в Нью-Хейвен журналиста медицинского отдела "Нью-Йорк тайме" и, отправившись встречать его на вокзал, прихватил с собой кожаную папку с двенадцатью большими цветными фотографиями, для того чтобы немного подготовить газетчика к тому, что ему предстояло увидеть. Можно смело сказать, что за все время работы никогда ничто так не поражало журналиста, как вид Пэта Доббина, вернее, того, что от него осталось, содержащегося в специальном контейнере, напоминающем маленькую розовую ванну.

Тед Вайс и Билл Пирс прочли статью журналиста на экране компьютера в Монтане. После исчезновения и предполагаемой смерти генерала Ходжеса их отдел был сокращен, в нем остались только они и секретарь. Шестнадцать дней назад демонтировали лабораторию, научных сотрудников перевели на другие заводы и установки "Телпро" или устроили на работу в различные университеты страны. Вайс и Пирс следили за демонтажем и полным уничтожением проекта, возглавляемого ими около двух лет, увольняли сотрудников, осторожно и бережно разливали по бутылям и надежно закупоривали все оставшееся вещество ДРК-16. При этом они ясно понимали, что ДРК-17 им уже не удастся создать никогда. На восьмой день их пребывания в опустевшей лаборатории грузовик "Телпро" с одетым в гражданское сержантом за рулем увез обложенные мягкими прокладками огромные контейнеры. Вайс и Пирс, тщательно упаковав, собственноручно уложили в эти контейнеры бутыли с ДРК-16.

Сержант привстал на колесо и прикрепил к контейнеру табличку "Детали станков и оборудования".

Они стояли около ворот и следили за грузовиком, свернувшим по пыльной дороге к шоссе. Расстояние уменьшало размеры грузовика, и он казался совсем маленьким.

– У вас есть какие-нибудь предположения по поводу дальнейшего использования этого вещества? – спросил Билл Пирс у начальника.

Определенные соображения у Вайса имелись:

– Я собираюсь выпить. Они положат все это в контейнер, потом в еще один и в конце концов сбросят в море, надеясь, что эта штука так и пролежит вечно на дне. Но сообщения об этом вы не найдете.

– Удастся нам получить другой заказ, как вы думаете?

Грузовик был еще отлично виден и походил на игрушку размером со спичечный коробок.

– А как вы сами считаете? – Губы Вайса пересохли и потрескались, обнажив передние зубы, грязные от налипшей пыли.

– Я бы сказал, что у нас есть шанс.

– О, да! Особенно если Ходжесу удастся воскреснуть, – он провел языком по зубам.

– Помните Лео, а? Я надеюсь, что этот сукин сын получил то, что ему причиталось.

И вот еще через восемь дней их существования в заточении и забвении Пирс удивленно вскрикнул, прочитав на дисплее выдержки из последнего выпуска "Нью-Йорк тайме".

Вайс взглянул на него через открытую дверь кабинета, где он часами просиживал во вращающемся кресле.

– Они нашли Ходжеса? – лениво поинтересовался он.

– О Бог ты мой! – вскричал Пирс. – Скорее идите сюда и сами посмотрите!

Вайс, потягиваясь и пошатываясь, подошел к экрану. Но после первых абзацев статьи, написанной молодым репортером о Пэте Доббине и других, лень и усталость мгновенно улетучились. Он всегда помнил о стонах и страданиях Тома Гая за стеклянной стеной. И сейчас с новой силой они возникли в памяти благодаря зеленым буквам, мерцающим на черном экране компьютера.

– Ну что? Это действительно случилось. Разве я не предупреждал, а? – Он потер глаза и наклонился поближе к дисплею, как будто это могло изменить появившиеся на нем слова.

– Что будем предпринимать? – спросил Пирс. – Мне кажется, я знаю, что собираюсь делать. И я сделаю это, даже если вы не согласитесь со мной.

Вайс посмотрел на него, и на какое-то мгновение в его взгляде промелькнул страх.

– Вы предвидите последствия? Не так ли?

– Нет, не предвижу. Ни я, ни вы. Но я думаю, что мы слишком долго бездействовали, сидя здесь. Я считаю, мы должны пригласить этого журналиста, его издателя и всех, кого сможем, и начать говорить правду.