Парящий дракон. Том 1 - Страуб Питер - Страница 78

Потом Арчеру показалось, что он видит, как в дыму что-то движется. Там, в черной глубине, мерцали и колебались темные тени. Прежде чем присоединиться к первой команде пожарников, Арчер вгляделся в извивающийся столб дыма.

Взлетев над восемью пылающими зданиями, он поднялся футов на двадцать в высоту. Птицы, подумал он, какие-то чертовы птицы оказались захвачены дымом… Но, разглядев форму крыльев, он понял, что это летучие мыши.

Арчер видел их вытянутые шеи и открытые жуткие пасти; они парили в дыму так, как никогда бы не летали летучие мыши. Тысячи детенышей Дракона кружились в дыму, улетали и возвращались обратно, ловя горячие воздушные потоки.

– Арчер, – окликнул его шериф.

Первая команда пожарных боролась с пламенем в двадцати футах от него. Они соединили брандспойты вместе, и несколько тонн рухнувшей воды тут же превратились в громадное облако пара. Находящиеся рядом другие пожарники побросали шланги и отбежали в сторону, освобождая путь распространяющемуся кипящему облаку. По-видимому, их собственные брандспойты раскалились в руках, потому что они бросили их, не успев даже соединить. Теперь люди кричали. Восемь человек оказались за огненным кругом, откатились в кустарник и, одурев от боли, сидели там; некоторые, обезумев, бежали прямо к еще большим огненным вспышкам – жидкие капли пламени скатывались с домов и падали между ними.

– Направляйте брандспойты на людей! – проорал Арчер шерифу и увидел, как тысячи маленьких Дракончиков вьются в дыму над его головой. Шериф взмахнул руками, пытаясь отогнать их, но тут же отдернул руку. Через мгновение Арчер заметил, что от рукава Гарри валит дым. И почти в то же мгновение рубашка шерифа Гарри Ячена занялась пламенем, от жара серые волосы завились, потом задымились и загорелись брюки. Арчер бросился к нему и попытался стащить с шерифа пиджак, чтобы сбить им языки пламени, однако не успел что-либо сделать: Гарри Ячен застонал, страшно закричал и упал на землю, почти полностью объятый пламенем. Его кожа почернела и сморщилась, а Арчер все еще продолжал бессмысленно стаскивать с него пиджак.

Тони Арчер стоял посреди этого кромешного ада с висящим на руке пиджаком для игры в гольф и раздумывал о том, что все плохие вещи происходят быстро, когда внезапно облако огненных капель вылетело из-за домов и бросилось ему в лицо, затем проникло в легкие и лишило Арчера жизни прежде, чем успела загореться его одежда.

Пожар на Милл-лейн прекратился, так и не успев добраться до лесного массива, но от домов на Высохших Полях остались только восемь дымящихся фундаментов. Жители были опознаны по остаткам костей; все пожарные погибли в топке Милл-лейн буквально за несколько минут этой ночи.

Одна из пожарных машин, та, что стояла ближе всех к мосту, расплавилась от высокой температуры, но реальная температура в ту субботнюю ночь, как говорилось в выпуске "Газеты", была такой, что на Кенделл-Пойнт, который находился в полумиле отсюда, на оконечности Грейвсенд-бич, земля оставалась теплой и на следующий день, а от коры многих деревьев шел дым.

15

Ричард Альби обещал себе, что позвонит Лауре в это воскресенье. Он собирался сделать это после завтрака, наверняка зная, что она будет дома, но в восемь часов утра он засел в номере гостиницы за чертежи и напрочь забыл обо всем. В полдень Ричард заказал сэндвич с пивом и продолжал работать – он пытался найти компромиссное решение, чтобы удовлетворить желания Страйкера и в то же время учесть георгианский стиль дома и размеры комнат. Страйкер получит эти белые стены и даже яркое освещение, раз он так настаивает, а Ричард в свое время все равно протащит нужные детали. Он уже видел, как эти детали впишутся в общий интерьер. Проект вновь оживал.

В шесть часов вечера он понял, что смертельно голоден, спустился вниз в ресторан гостиницы и заказал жареный эскалоп, салат, полбутылки "Монтраше" и две чашки кофе; во время обеда он делал кое-какие пометки, и, покончив с кофе, немедленно возвратился в номер.

В одиннадцать тридцать Ричард вновь вспомнил о том, что хотел позвонить домой. Было слишком поздно – он не мог будить жену две ночи подряд. Ричард с некоторым тайным злорадством оглядел груду проработанных чертежей, потом разделся и лег спать.

В понедельник он позвонил домой в десять утра, но никто не отвечал. Видимо, Лаура ушла к Гринблату, подумал он. Он решил перезвонить ей перед обедом, даже если для этого придется найти телефон в каком-нибудь из ужасных страйкеровских ресторанов. Всю вторую половину дня в понедельник Ричард провел в особняке на Колледж-стрит, проверяя планы и еще раз убеждаясь в правильности принятых решений; перед очередным ритуальным обедом со Страйкером он вернулся в гостиницу. В пять тридцать он позвонил Лауре из своего номера, но вновь никто не ответил. Он позвонил вниз, портье, но никаких сообщений для Ричарда у того не было.

Страйкер позвонил в шесть и объяснил, как проехать к ресторану Пикмана. Ресторан находился минутах в двадцати езды от гостиницы, в северной части города, почти что в деревне. Это был перестроенный викторианский особняк, самый красивый из всех ресторанов, которые до этого выбирал Страйкер. Служащий отогнал машину Ричарда, и он прошел в комнаты, такие же красивые, как и фасад здания.

Красные кожаные кресла, цветы, сверкающее стекло и блеск серебра; Ричард подложил наброски и эскизы под локоть и почувствовал себя в гораздо лучшем настроении, чем пребывал с тех пор, как впервые встретил своего клиента.

Страйкер, Майк Хаген и Тоби Чамберс появились через пятнадцать минут. Едва поздоровавшись с Ричардом, Страйкер тут же вызвал официанта и объяснил ему, что ему не подходит этот стол. Он находится уж слишком в центре, вокруг беспрерывно бегают – неужели здесь никто не помнит, какие столы нравятся Моррису Страйкеру? В середине тирады Страйкер закурил сигару и стряхнул пепел на отвергнутый стол. Официант предложил другое место, и Страйкер перешел за стол в дальнем конце зала, в самом углу.

– Не вздумайте нас паршиво обслуживать только потому, что мы не сидим в центре, – предупредил он.

Они расселись за столом, Страйкер выбрал место у стены. В зале ресторана было шумно.

– Здесь столько болтают, у меня от этого начинается головная боль, – пожаловался он Ричарду.

– Зачем же тогда вы пришли сюда?

– Смена обстановки, просто смена обстановки. Да и Тоби нравятся такие дерьмовые заведения. – Страйкер сделал затяжку и, выдохнув дым, обратился к Тоби:

– Почему ты не прихватил с собой этого маленького ублюдка, который играет на банджо, чтобы я мог поговорить с ним? А? Позвони ему, и пусть явится сюда.

Тоби отправился звонить по телефону. Все это время Майк Хаген улыбался и смотрел в потолок.

– Вы когда-нибудь берете с собой жену? – поинтересовался Ричард, и на мгновенье Майк Хаген оторвался от потолка и взглянул на Ричарда.

– Какое ваше собачье дело? – громко ответил Страйкер, – Обед – это тоже моя работа: частично работа, частично отдых. Ясно?

Официант принес спиртное. Страйкер, проглотив порцию виски, подался вперед:

– Чем вы сегодня занимались? Были в особняке? Да?

Великолепно. Чем вы занимались в воскресенье? Я собирался позвонить вам и забрать, чтобы поиграть в гольф, но что-то появилось. Этот тип, который играет на банджо, вот что появилось. Мы собираемся вправить ему мозги.

– Я проработал все воскресенье, – ответил Ричард, протягивая листы бумаги. – И действительно считаю, что нашел то, что нужно. Я хочу вам показать, как мы можем сделать нижние комнаты.

– Потом, – сказал Страйкер. – Я сейчас не буду этим заниматься. Я просто не хочу.

– Но мне необходимо узнать ваше мнение, – настаивал Ричард. – Я потратил много времени и должен скоро возвратиться в Коннектикут.

– Я сказал, что не желаю говорить об этом, – проревел Страйкер, – у вас что, нет ушей? Это ваше чертово дело, сколько вы там работали, и меня не интересуют ваши дурацкие планы о возвращении домой. Я не хочу слышать все эти разговоры сегодня вечером. Просто сидите здесь и глотайте что вам подают. На сегодняшний вечер – это единственное, что вы должны делать.