Увечный бог (ЛП) - Эриксон Стивен - Страница 216

  Меч в правой руке, с которого дождь успел смыть запекшуюся кровь и мясо, упал на землю. Он побежал. Сердце, казалось, распухло и стало слишком большим для клетки ребер.

  Его увидели - он слышал детские крики, все бежали навстречу; та девочка, что не держала ребенка, вырвалась вперед. Все трое плакали на бегу.

  Он упал на колени и охватил их руками.

  Слова путаницей вылетали изо ртов близняшек. Спаситель - воин-овл - они потеряли его в буре. Ведьма их украла - бегство - он обещал что найдет но не нашел, и...

  Подняв взгляд, стоявший на коленях лицом к северу Онос Т'оолан увидел кого-то еще.

  Плохо различимый силуэт, вроде бы сидящий, скорчившись, на земле.

  Он встал, девочки уцепились за руки, мальчик взялся за ногу. Он пошел вперед, таща их за собой. Когда малыш захныкал, Стория подхватила его на руки. А Онос шел, все убыстряя шаги.

  Это невозможно. Это...

  Он снова побежал.

  Должно быть, она услышала шум, ибо подняла голову и оглянулась. Села, смотря на него, бегущего.

  Он чуть не упал рядом, крепко обвил ее руками, поднял в воздух.

  Хетан задохнулась: - Муж! Я скучала. Я... не знаю, где я. Не знаю, что случилось...

  - Ничего не случилось, - прошептал он. Дети плакали за спиной.

  - Онос... мои пальцы...

  - Что?

  - У меня чужие пальцы на ногах, муж - поклясться готова...

  Дети налетели на них.

  Вдалеке, на небольшом возвышении, Онос Т'оолан видел фигуру всадника. Темнота брала свое, размывая черты человека.

  Но он видел, как тот поднял руку.

  Оном Т'оолан выпрямился и ответил таким же жестом."Вижу тебя, брат. Вижу тебя".

  Когда свет ушел с холма, привидение исчезло.

Глава 24

Банашар помнил, как он встала, положив меч на стол с картами. Единственная масляная лампа сочилась блеклым светом, бросала на стены шатра блеклые тени. Воздух был спертым, влага опускалась на все вещи, словно кожа новорожденного.

  Недавно она переговорила с Лостарой Ииль, стоя спиной к оружию. Банашар не знал, использовала ли Тавора такие слова ранее, и этот странный, непонятный вопрос вгрызался в него.

  Если Адъюнкт часто повторяла такие слова... какие трагические истины это открывает? А если она сказала их в первый раз - почему они показались ему эхом, донесшимся из иного места, из далеких, далеких времен?

  Лостара только что повидала Хенават, разделила дар рождения сына. Глаза капитана покраснели от слез; Банашар понимал, какое горе поразило эту женщину. У всех них скоро будет отнято будущее.

  Не нужно было ему там присутствовать. Не нужно было слышать речи Адъюнкта.

  - Для нас недостаточно просто желать детям лучшей жизни. Недостаточно защищать их удобствами и комфортом. Лостара Ииль, если мы не приносим в жертву свои удобства, свой комфорт, создавая для детей лучший мир - мы проклинаем своих детей. Мы бросаем их в незаслуженную нищету; мы оставляем их с полчищем не выученных уроков.

  Я не мать, но один взгляд на Хенават дает мне необходимые силы.

  Слова впаялись в его память. Произнесенные устами никогда не имевшей детей женщины, они звучали особенно тревожно и печально.

  За это ли они сражаются? Конечно, лишь одна из множества причин - честно говоря, он не видит, как избранный путь может помочь благу детей. Он не сомневается в благородстве побуждений Адъюнкта, в искренности сочувствия, подвигшего ее совершать дело, по всеобщему мнению, невыполнимое. Но есть еще что-то, глубоко скрытое...

  Часто ли сочувствие рождается из темного источника? Из узилища личных неудач?

  Отослав Лостару, Тавора снова повернулась к мечу; через некоторое время сидевший на сундуке с доспехами Банашар пошевелился, встал и подошел к ней.

  - Я уже не бегу, Адъюнкт.

  Она молчала, глаза не отрывались от оружия в потертых, поцарапанных ножнах.

  - Я... я хотел поблагодарить вас. Вот доказательство, - добавил он с кислой улыбкой, - что у вас дар достигать недостижимого.

  - Жрец, - сказала она, - Чел Манагел... Змея... была манифестацией Д'рек, верно?

  Он не решился поглядеть ей в глаза, только пожал плечами: - Думаю, да. На время. Ее дети заблудились. На ее взгляд. Подозреваю, это сделало ее такой же заблудшей. Им нужно было совместно найти путь.

  - Эти подробности меня не интересуют, - сказала она более твердым тоном. - Банашар, скажите. Чего она хочет? Почему она так упорно стремилась сюда? Намерена мне противостоять?

  - Почему вы решили, что я знаю ответы, Адъюнкт?

  - Потому что она никогда не покидала вас. Ей нужно было, что один поклонник оставался в живых, и она выбрала вас, по неведомым причинам.

  Ему хотелось снова сесть. Куда угодно, пусть на глиняный пол. - Адъюнкт, говорят, если червь окажется в луже эля, то напьется и утонет. Я часто об этом думал и признаюсь, что стал подозревать: подойдет любая лужа, и выпивка ни при чем. Проклятые твари все равно тонут. Но, как ни странно, без лужи черви вообще нам не показываются.

  - Мы оставили новое озеро позади, Жрец. Никто не утонул, даже вы.

  - Теперь они просто дети.

  - Знаю.

  Банашар вздохнул и кивнул на меч: - Она будет его защищать, Адъюнкт.

  Тавора вздохнула. - Но... это может ее убить.

  Он кивнул, не доверяя голосу.

  - Уверены, Демидрек?

  - Деми... боги подлые, вы учились теологии? Тайскренн был...

  - Этот титул подобает вам как последнему живому жрецу Осенней Змеи.

  - Чудно. Где же расшитые золотом мантии и роскошные кольца?

  Вошел адъютант, кашлянул. - Адъюнкт, три лошади оседланы и ждут снаружи.

  - Благодарю.

  Банашара вдруг пробрал холод, руки замерзли, словно он опустил их в ведро с ледяной водой. - Адъюнкт... мы не знаем, будет ли освобождено сердце. Если вы...

  - Они преуспеют, Демидрек. Ваша собственная богиня верит, что...

  - Неверно!

  Тавора удивленно замолчала.

  - Все проще, - пояснил Банашар, и слова его имели привкус пепла.- Д'рек не важно, будет Увечный Бог целым или нет, будет он бормочущим идиотом или трупом с выпотрошенным брюхом и дырой в груди. Не важно. Что бы вы ни получили... она желает от этого избавиться.

  - Тогда....- Она сузила глаза.

  - Правильно. Слушайте последнего Демидрека, ибо он знает: его божество потеряло веру.

  - Они не проиграют, - шепнула Тавора, уставившись на меч.

  - А если Напасть их предаст? Что тогда?

  Она трясла головой. - Вы не понимаете.

  - Все наши сомнительные союзники, Адъюнкт - достаточно ли они сильны? Наделены ли волей? Упорны ли? Когда начинают падать тела, когда льется кровь... слушайте меня, Тавора - мы должны оценить, что делаем - что делаем здесь - исходя из возможности их провала.