Пыль Снов (ЛП) - Эриксон Стивен - Страница 235

На второй залп времени не хватило.

Зубчатая линия Ве’Гат врезалась в На’рхук. Сила удара расплющила две, даже три шеренги Короткохвостых. Оружие сверкало, Ве’Гат топтали упавших, вклиниваясь в ставшие неровными глубинные шеренги.

Буян был в самом центре атаки. Он дважды успел махнуть мечом — каждый раз оружие глубоко впивалось в доспехи, но твари уже успевали умереть, ведь лапы его «скакуна» доставали дальше. Ему не удавалось дотянуться до чего-то еще не порубленного в куски. Буян рычал от разочарования.

На’рхук было меньше, щитов они не носили — Ве’Гат просто разорвали их строй.

Молнии спустились с неба, прорезая кровавую дорогу сквозь задние ряды, вмиг убив сотни Солдат.

Буян зарычал, сраженный внезапными, мучительными смертями. «Разбить строй! Вплотную!»

Новый всплеск магии убил еще сотни.

«Ближе!»

Эмпелас Вырванный выбрасывал пламя из дюжины трещин. Отвалились большие куски обшивки, показав исходящие черным дымом внутренности. Крепость содрогалась при каждом ударе. Продвижение остановилось, а потом сооружение начало отступать. Однако оно еще изрыгало ярость: Геслер видел, что одна из крепостей На’рхук сильно склонилась набок, а другая больше не блещет молниями.

Но треклятых штук было слишком много. Три сместились к востоку и заходили к Эмпеласу с тыла — как раз там толстые плиты обшивки сняли ради изготовления щитов для Ве’Гат. Еще несколько мгновений, и они ударят по слабому месту.

«И это его убьет. Как ножом в спину.

Когда Эмпелас погибнет, вражеские крепости обрушатся на нас внизу. Если смогут.

Но я не позволю.

Охотники К’эл! Нападать с обоих флангов. Врезывайтесь сзади, опустошайте легионы, что вступили в бой! Не ссать, чтоб вас! Атака!»

Три крепости На’рхук изрыгнули яркие арки молний. Келиз в ужасе наблюдала, как нижняя половина Эмпеласа раздувается, светясь алым. Отдача от взрыва повалила Сег’Черока и Ганф Мач. Келиз выбралась из-под бьющихся зверюг; плечо и лицо были иссечены осколками. Она лежала на спине. Небеса пылали, вниз сыпались горящие камни. Она закричала и закрыла руками глаза.

Ощутив порыв горячего ветра, Буян повернулся назад. Нижняя треть Эмпеласа просто исчезла, из оставшихся помещений вываливались пылающие обломки. Удар перевернул крепость набок — или на спину? — открыв взору обширные разрушения.

Он выругался, когда Эмпелас ухитрился ответить огнем, выпустив две змеящиеся молнии.

Они, похоже, попали в цель — он не мог ничего видеть за телом крепости К’чайн Че’малле, но грохот разрывов сотряс почву. Потом одна из крепостей На’рхук взлетела над Эмпеласом, оставляя клубы дыма.

Глаза его широко раскрылись: проклятая штука наращивала скорость, поднимаясь выше. Поврежденная свыше всяких мер, окруженная клубами, словно из пращи запущенная крепость всё дальше уходила в небо.

Оставшиеся две вспыхнули очередным магическим залпом.

Свет объял Эмпелас Вырванный…

Охотники К’эл врезались в бока фурий На’рхук, что смыкали челюсти на Солдатах Ве’Гат. Тяжелые клинки прорезали кровавые тропы. На’рхук не могли равняться им в силе и скорости; они словно таяли под атакой. Геслер мысленно выкрикивал одни и те же слова, отчаянную мантру. «Теснее — теснее — они не будут стрелять по…»

Две нависшие над битвой крепости послали вниз змеящиеся копья. Тела На’рхук, Ве’Гат и К’эл летели по воздуху, чернея. Железо рассыпалось пылью.

«Ах вы куски дерьма!»

Всё потеряно. Всё. Он понял это мгновенно.

Крепости стерилизуют равнину, вот так просто…

На западе две новые крепости разворачивались, чтобы вступить в бой.

Геслер тупо пялился на них. И тут обе взорвались.

«Моя плоть — камень. Моя кровь ярится, горячая как расплав стали. У меня тысяча глаз. Тысяча мечей. И один разум.

Я слышал предсмертный крик. Была ли она мне родной? Она так и сказала в самом начале. Мы были на земле. Далекие, но близкие.

Я слышал, как она умерла.

И я пришел почтить ее, найти тело, безмолвную могилу.

Но она еще умирает. Не понимаю. Она еще умирает… и там чужаки. Жестокие чужаки. Когда-то я знал их. И сейчас узнаю. Нет, они не сдадутся.

Кто я?

Что я?

Но я знаю ответы. Кажется, наконец знаю.

Чужаки, вы приносите боль. Приносите страдание. Превращаете мечты столь многих в пыль.

Но, чужаки, я Икарий.

Я несу еще худшее».

Глаза Келиз раскрылись, но все вокруг хаотически смешалось, покрытое дымом. Она была в объятиях Ганф Мач, лежала как ребенок. Единая Дочь в сопровождении Сег’Черока справа и Бре’нигана слева рысила по дну долины.

Битва бушевала почти за плечами Часового Дж’ан. Охотники К’эл прорубились навстречу передовым Ве’Гат, но теперь враг начал окружать Че’малле.

Молнии вылетали из крепостей над головами, прокладывая изрезанные тропы разрушения по столпившимся бойцам.

Огромные барабаны сотрясли воздух справа; она повернулась. Две крепости На’рхук развалились на части, пламя в сердцевинах пылает так жарко, что она видит: камень течет воском, отпадая от железных костей. Та, что на севере, опускается книзу, словно тонет в воде. Ее сотрясают многочисленные взрывы.

Над ними показывается, расталкивая плечами столбы черного дыма, другой Укорененный.

«Кто? Что? Сег’Черок…»

— Кальсе Укорененный, Дестриант. Но там нет Матроны. Им командует тот, что очень давно в последний раз показывался среди К’чайн Че’малле и На’рхук.

Колдовство клубилось вокруг Кальсе, зеленое, синее и белое — таких явлений она еще не видела. Затем вся масса излилась кипящей волной. Магия охватила гибнущие крепости; Келиз вздохнула, увидев, что из неровных трещин в камне вылетает лед. Волна прошла сквозь крепости; та, что к югу, просто развалилась надвое — нижняя часть горой упала наземь, верхняя взлетела, кружась в потоках дыма, мусора и ледяных осколков. Вторая за миг до падения на землю потеряла верхнюю треть, превратившуюся в тучу белой пыли.

Падение двух крепостей заставило землю задрожать. Целые холмы были расплющены. Остатки крепостей разваливались, подняв огромные клубы пыли и каменной крошки.

В этот же миг магическая волна прошла над головами Келиз и трех Че’малле, и воздух стал таким холодным, что обжигал легкие. Задохнувшаяся, страдающая от боли в груди, она не смогла проследить, как волна поражает еще три крепости над полем битвы. Взрывы оглушили ее… сгустилась тьма, Ганф Мач пошатнулась…

Прибытие второй крепости К’чайн Че’малле заполнило небо ураганом насилия. Геслер видел над собой лишь клубящиеся тучи и ужасные вспышки. Даже громады летающих гор пропали из вида. Казалось, само небо горит, исходя раскаленными добела камнями, падавшими сквозь ледяной воздух. Непостижимо, но среди пепла и пыли закружился снег.

Крепости На’рхук забили врата садка, словно торопясь вылететь на подмогу погибающим под ударами пришельца; но волна за волной начали поражать их, новый Вырванный с Корнем приближался, стремясь в горло садка. Молнии лупили его, разрывая бока. С небес падала смерть. «Скакун» Геслера высился среди толпы сгрудившихся со всех сторон К’эл. Он понимал, что Охотники создают защитный кордон — хотя никакой кордон не спасет их от гибельного ливня. Он видел, как подтягиваются к битве последние фурии На’рхук, хотя падающие обломки уже прореживают их. И все же… начинает сказываться численное превосходство. Ве’Гат Буяна перестали продвигаться, хотя Геслер видел друга, охваченного жаждой боя — лицо краснее волос, глаза бешено сверкают… — Буян! Буян! Андроян Редарр, ублюдок безмозглый!

Голова повернулась. Улыбка на лице…

— Боги подлые, Буян! Мы окружены!

— Мы режем их!

— Надо прорываться — небо нас убивает…

— Отводи своих К’элов! Перегруппируйся, начинай снова!

— С какой стороны?

— С той, что позади Кальсе!

«Кальсе. Я и не обратил внимания». — А ты?

— Клинья спиной к спине — мы сожмемся, ты увидишь, что они полезли в проход, и ударишь! А потом мы!