Пыль Снов (ЛП) - Эриксон Стивен - Страница 231

— Нет. Сам узнай.

— Никакой я не Смертный Меч.

— И что? Будешь тут вечно стоять?

Тихо ругаясь, солдат подошел к Ганф Мач. — Ладно, потей на меня. Как будто снова или плыви, или утони… — Тут он откинул голову, протер глаза. — Ух.

Келиз ощутила кого-то рядом. Бре’ниган. Ветхий годами Че’малле всегда казался равнодушным к ней.

Сейчас «голос» его дрожал.

— Я не сумел.

— Ты сам знаешь, что не мог справиться с двумя Ши’гел.

— Матроны больше нет.

— Так можно было сказать не только сегодня.

— Дестриант, мудрость твоих слов горька, но я не могу отрицать. Скажи, эти люди… они кажутся неприкаянными. Но я мало что знаю о вашем роде.

— Неприкаянными? Да. Я ничего не знаю о малазанах, никогда не слышала о таком племени. Они… безответственные.

— Неважно. Битва будет последней.

— Тоже считаешь нас пропащими. Если так, зачем вообще биться? «Зачем заставляете меня и их умирать? Лучше отпустите!»

— Не можем. Вы, Дестриант, Смертный Меч и Надежный Щит — всё, что осталось от воли Матроны. Вы наследие ее ума. Даже сейчас можем ли мы счесть ее неправой?

— Слишком сильно на нас надеетесь.

— Верно.

Она слышала, что Геслер и Буян вновь спорят на своем языке. Фурии подошли близко; вперед выбежали два Солдата Ве’Гат. Спины их имели странную форму.

— Вот, — сказала Келиз, привлекая внимание малазан. — Ваши скакуны.

— Мы должны на них ехать?

— Да, Смертный Меч. Они выращены для тебя и Надежного Щита.

— У того, что для Буяна, седло никуда не годится. Буян привык прятать голову в заднице, а до вегатовой не дотянешься.

Глаза Келиз широко раскрылись.

Буян засмеялся: — Чем идти за тобой, Гес, лучше спрятаться в жопу. Ты едва управлялся с жалким взводом. Теперь тридцать тысяч ящериц ждут твоих команд.

Казалось, Геслера затошнило.

— В твоей жопе свободного местечка не найдется?

— Можешь посмотреть. Но потом я дверку закрою и больше не пущу.

— Всегда ты был самолюбивым ублюдком. Не могу понять, как мы подружились.

Ве’Гат топали к ним.

Геслер искоса глянул на Буяна и сказал на фаларийском: — Ладно, могу понять.

— Я чую их мысли — всех их, — сказал Буян. — Даже этих двоих.

— Да-а.

— Геслер, эти Вегаты… они не страховидные лошади, они умные. Тут скорее мы с тобой за скотину сойдем.

— От нас ждут командования. Матрона все не так придумала.

Буян покачал головой:

— Нет смысла спорить. Единая Дочь сказала…

— Да, мне тоже. Кровавый переворот. Воображаю, что подумали Ассасины — и не без причин. Что мы совсем лишние. И Келиз. Буян, я могу дотянуться до всех. Могу видеть глазами любого, кроме Ганф Мач.

— Да, она строит толстые стены. Интересно, почему. Слушай, Гес, я реально не знаю, что требуется от Надежного Щита.

— Ты, Буян, громадная яма, в которую все истекают кровью. Забавно, что твои сны не показали эту мелочь. Но в ближайшей битве ты должен будешь напрямую направлять Ве’Гат…

— Я? Как насчет тебя?

— На мне Охотники К’эл. Они быстрые, могут нападать и отступать. С такой скоростью они станут самой опасной силой.

— Гес, это же дурацкая война. Мир недостаточно велик для Длинных Хвостов и Коротких Хвостов? Глупо. Их почти не осталось. Словно два последних скорпиона лупят друг дружку, хотя пустыня покрыла весь треклятый материк.

— Рабы вырвались на волю, — ответил Геслер. — Много поколений они прятали ненависть, питались ей. Они не удовлетворятся, пока не порубят в куски последний костяк Че’малле.

— А тогда?

Геслер взглянул другу в глаза: — Это меня и пугает.

— То есть мы следующие.

— Почему бы нет? Что им помешает? Поганцы плодятся как муравьи. Опустошают целые садки. Боги подлые, они ловят и убивают драконов! Слушай, Буян — вот наш шанс. Мы сможем остановить На’рхук. Не ради Че’малле — я за них гроша не дам — но ради всех других.

Буян оглянулся на К’чайн Че’малле. — Они не надеются пережить битву.

— Да. Дурная привычка.

— Надо исправить.

Геслер отвел взгляд.

Двое Ве’Гат ждали. Спины их исказились, кривые кости высоко поднялись под кожей, создав седла с передними луками. Нечто вроде длинных пальцев — или растянутых крыльев летучих мышей — висели по бокам, загибаясь в форме стремян. Плечи были покрыты броневыми пластинами; выступающие шеи несли чешую размером с панцири лобстеров. Шлемы плотно прилегали к плоским черепам, оставляя на свободе лишь рыла.

Они могли бы глядеть сверху вниз на Тоблакаев. Проклятые твари улыбались седокам.

Геслер обратился к Ганф Мач: — Единая Дочь. Последний Ассасин — тот, что сбежал — он мне нужен.

Келиз сказала: — Мы не знаем, жив ли Гу’Ралл…

Геслер не отвел взора от Ганф Мач. — Она знает. Единая Дочь, я не хочу идти в безнадежную битву. Если вы все еще хотите нашего руководства… что ж, люди не понимают одной вещи. Зачем сдаваться заранее. Мы сражаемся, пока битва не сомнет нас. Мы бунтуем, даже когда цепи скрутили все тело — лишь мозги свободны. Мы протестуем, даже когда единственный способ выразить протест — умереть. Да, видел я людей, склоняющих головы в ожидании топора. Видел тех, что стояли в ряд, держа в руках арбалеты, и ничего не делали. Но они потеряли главное оружие — оружие духа. Вот худший кошмар любого солдата. Ну, дошло до тебя? Я не хочу бормотать утешительный вздор. Твой ассасин нужен мне, Ганф Мач, ради его глаз. Там, высоко. Его глаза дадут мне выиграть битву.

Ты сказала, Матроны никогда не производили больше сотни Ве’Гат. Но ваша мать сделала пятнадцать тысяч. Неужели ты думала, На’рхук понимают, на что напрашиваются? Ты наполнила мою голову сценами прошлых битв — всеми жалкими поражениями — и я не удивлен, что вы готовы сдаться. Но вы ошиблись. Матрона была безумной? Может быть. Да. Достаточно безумной, чтобы верить в победу. И строить планы. Безумна? Безумно гениальна.

Я сказал, Ганф Мач. Призови Ассасина Ши’гел — теперь он твой, не так ли? Не готовый сдаться, не склонный к фатализму собратьев. Зови его.

Тишина.

— Я…

Геслер смотрел в глаза Ганф Мач. Словно в глаза крокодила. «Видит всё, не реагирует ни на что. Пока не наступит нужный момент. Игра холодных мыслей, если это можно назвать мыслями. От такого наши яйца начинают искать, куда бы заползти».

Она сказала в разуме: — Смертный Меч. Твои слова услышаны. Всеми. Мы повинуемся.

— Боги подлые, — пробормотал Буян.

Келиз подошла к Геслеру. Глаза ее были широко раскрыты.

— Тьма вздымается над К’чайн Че’малле.

— В глазах под слоем удивления можно было заметить трепещущий страх. «Считает, я сею ложные надежды. Боги, женщина! Как ты думала, чем занимается командир?»

Он подошел к Солдату, ухватился за рогатое седло, вставил ногу в стремя (тут же крепко охватившее ступню) и сел на громадного зверя.

— Готовиться к походу, — сказал он, зная, что все его слышат. — Не будем ждать, пока На’рхук придут за нами. Мы идем прямо на них, прямо к проклятым их глоткам. Келиз! Кто-нибудь знает — небесная крепость полетит следом? Будет сражаться?

— Мы не знаем, Смертный Меч. Но думаем, что да. Зачем бы еще ей являться?

Буян с трудом влезал на своего «скакуна». — Хочет мне ногу раздавить!

— Расслабься, — посоветовал Геслер.

Единая Дочь сказала его разуму: — Ши’гел идет.

— Хорошо. Начнем нашу заварушку.

Гу’Ралл накренил крылья, облетая нависающий утес Эмпеласа Вырванного. Внутри остался один Ши’гел — он ухитрился нанести второму смертельную рану, прежде чем его изгнали из Гнезда и города. Глубокие разрезы на груди заполняла запекшаяся кровь, но жизни они не угрожали. Он уже начинает исцеляться.

Внизу на равнине фурии возобновили пожирающий землю марш. Тысячи Охотников К’эл разошлись веером, широким полумесяцем, направляясь на юг, где кипят на горизонте тяжелые тучи, постепенно пропадая из вида — солнце уже потонуло в западных холмах. На’рхук сегодня наелись, однако добыча оказалась гораздо опаснее, чем они ждали.