Пыль Снов (ЛП) - Эриксон Стивен - Страница 211

— Сержант!

— Вон отсюда, солдат.

Бутыл колебался. Потом, предостерегающе помотав Быстрому Бену пальцем, ушел.

— Струны все еще гудят, Быстрый?

— Слушай, Скрип. Я их обрезал, как и сказал…

— Даже не пытайся.

— Да, ну ты же не Вискиджек, верно? Не обязан отвечать. Я Верховный Маг, и это означает, что…

— Что мне придется обращаться напрямую к Адъюнкту? Или изволишь повернуться к нам передом, флюгер эдакий? Сколько ты сможешь удерживаться не пукая, Быстрый?

— Ладно. Они живы. Только это и знаю.

— Недалеко?

— Нет. Ассасин Ши’гел может пролететь за ночь двести лиг.

«Кто? Да ладно». — Почему их двоих?

— Без поня…

— Слышал, Адъюнкт последнее время хуже проклятого дракона.

— Отлично. Воображаю, что они кому-то нужны.

— Шигрелу, ассасину К’чайн Че’малле, нужны Геслер и Буян?

— Ши’гелу. Но не нужно глупить. Не так все просто. Его послали их найти.

— Кто?

Быстрый Бен облизнул губы, отвел глаза. — Очевидно, Матрона.

— Матрона? Матрона К’чайн Че’малле? Настоящая живая дышащая Матрона К’чайн Че’малле?

— Потише, ты! Люди смотрят! Мы могли бы…

Шлем Скрипача ударил Верховного Мага в висок. При виде падающего грудой колдуна Скрипач испытал самое блаженное переживание всей жизни.

Он отошел, засверкал глазами: — Верховному Магу Быстрому Бену необходимо пообщаться с богами! Ну, вы все, быстрее собирайтесь — мы выходим через ползвона! Давайте!

Скрипач поджидал капитана Сорт и кулака Кенеба. Высказанные им угрозы насчет Адъюнкта теперь запустили клыки в собственный его загривок. Нужно поговорить с ней. Когда Быстрый Бен очнется, оказавшись загнанным в угол без возможности ускользнуть. Ему самому (тут он поглядел на бесчувственного ублюдка) вполне достаточно. «Никогда он мне не нравился. Я нуждался в нем, молился на него, даже любил. Нравится? Ни шанса. Козлорез, куклодел, душеглот. Наверное, еще Солтейкен или Д’айверс, если я могу судить.

Вискиджек, слышал, с каким звуком он ударился о голову? Старый мой шлем? Мертвецы вокруг тебя заволновались? Вы вскочили, побежали к вратам? Смотрите на меня? Серж? Эй, вы, Сжигатели! Как вам?»

Кулак Кенеб уехал из лагеря на самом рассвете, миновав красноглазых дозорных, и скакал на восток, пока солнце не разбило надвое горизонт. Натянул удила на небольшом взгорке, ссутулился в седле. Над конем поднимался пар, по неровной земле ползла туманная дымка. Воздух медленно прогревался.

Перед ним простерлись Пустоши. Справа и чуть сзади смутно виднелись Сафийские горы, изрезавшие южный небосклон. Кенеб устал, но мучился от бессонницы. Именно он управлял Охотниками за Костями с самого ухода из Летера. Кулак Блистиг делал все возможное, чтобы избежать ответственности. Он пристрастился вечерами бродить среди солдат, рассказывая были о Собачьей Упряжке и падении под Ареном, как будто все уже не знали его историй наизусть. Пил вместе с ними и преувеличенно громко хохотал, изображая своего парня, забывшего о рангах. В результате солдаты смотрели на него с подозрением и презрением. У них друзей достаточно. Им не нужен кулак, раздающий у костра куски ветчины или посылающий по кругу кувшин. Подобные ночи должны быть редкими событиями — может, перед решительной битвой — но и тогда никто не должен забывать о положении офицера. Блистиг желает стать одним из них. Но он Кулак по рангу, а это означает отстраненность от рядовых. Он должен за ними следить, да — но прежде всего должен быть готовым отдать приказ, который исполнят без колебаний. От него ожидают руководства, черт подери!

На утренних совещаниях Блистиг сидит насупленный, унылый, усталый. С трудом шевелит языком. Ничего не предлагает, а чужие идеи выслушивает то ли с неверием, то ли с прямым презрением.

«Нам нужно нечто большее. Мне нужно нечто большее».

Адъюнкт вправе ожидать, что на марше армией будут управлять кулаки. У нее есть и другие темы для размышлений, какими бы они ни были (лично Кенеб даже близко не догадывается, о чем она думает. Никто не догадывается, даже Лостара Ииль).

У него есть двое подкулаков, командующих регулярными войсками — пехотой, застрельщиками, разведчиками, лучниками — и Кенеб обнаружил, что стал слишком связанным проблемами организации их сил. Разумеется, у них достаточно трудностей. Но ведь это офицеры — ветераны, прошедшие много военных компаний, и Кенеб всецело полагается на их опыт (хотя временами и чувствует себя как юный капитан под опекой подрезанного крыла старого сержанта). Вряд ли Утка и Клянт говорят за его спиной много хорошего.

«Да, вот вам правда. Я хороший капитан. Но сейчас я далеко вышел за пределы компетентности, и все это видят».

Пустоши выглядят недоступными. Гораздо менее подходящими для жизни, чем худшие земли Семиградья — между Ареном и Рараку или к северо-западу от стен И’Гатана. Он составил короткий список ведунов и ведьм, чья магия позволяет отыскать съедобные растения, мелких животных, насекомых и так далее даже в самых скудных землях. И воду. Чтобы растянуть запасы, им придется хорошенько потрудиться над добавкой к солдатскому рациону.

Но жалобы уже слышны. «Эти Пустоши, Кулак, правильно названы. Даже земля под ногами досуха высосана. Находить пищу всё труднее».

«Делайте что можете. О большем не прошу».

Более бесполезного ответа нельзя ждать от офицера; что самое мерзкое, так воспоминание о таких же ответах, которые он слышал от командиров все годы службы. В конце концов он понял, какую беспомощность они зачастую испытывали, вынужденные иметь дело с неразрешимыми проблемами, не поддающимися контролю силами. Говори что можешь, но старайся при этом выглядеть уверенным и ободрять окружающих. Никто не покупается, все всё знают… Да, он начал понимать бремя командования. Так часто говорят бездумно и даже с презрением. «Но что вы можете знать о бремени? Кончайте скулеж, сэр, пока я не провел ножом то вашему тощему горлу.

Что может знать Блистиг о Вихре? Он суетился за стенами Арена, командовал скучающим гарнизоном. Но я был в самом центре. Полумертвым от ран меня нашел Калам Мекхар. Минала, сестра, где ты теперь? Не напрасно ты от него отвернулась?» Кенеб покачал головой. Мысли его разбредались, усталость брала свое. «Что так угнетает меня? Да, вспомнил. Армия.

Без ненависти как армия может действовать? Не сомневаюсь, нужно и другое: уважение, долг, скользкие идеи „чести“ и „мужества“, а превыше всего — товарищество солдат, взаимная ответственность. Но разве ненависть не важна? Бесполезные офицеры, неразумные приказы, всеобщее убеждение, что в высшем командовании собрались одни некомпетентные идиоты. Но это и означает, что мы едины — мы все пойманы в ловушку раздувшейся „семьи“, где все правила поведения то и дело нарушаются. Наша семья привыкла отвечать насилием на всё. Удивляться ли, что мы так сконфужены?»

Услышав стук копыт, он обернулся и увидел летящего к нему солдата.

«Что там еще?»

Хотя знать ему не больно-то хочется. Еще дезертирства — настоящие или притворные — и он услышит хруст ломающегося спинного хребта. Звук, которого он боится больше всего — ведь он будет означать полнейшую его неудачу. Адъюнкт дала всего одно задание, он оказался неадекватным, в результате чего вся армия Охотников разваливается.

Блистига нужно отодвинуть. Он знает множество офицеров, достаточно твердых для роли кулака. Фаредан Сорт, Ребенд, Рутан Гудд, Добряк. «Добряк, вот это идея. Самый старший. Вселяет в солдат изрядный ужас. Блистательно упрям. Да, Добряк. Пора довести до сведения Адъюнкта…»

Гонец осадил коня: — Кулак, Адъюнкт требует вашего присутствия в лагере Пятого взвода Девятой роты Восьмого Легиона. Несчастный случай.

— Что за случай?

— Не знаю, сэр. Капитан Ииль не сказала.

Кенеб глянул на восходящее солнце и на то, что оно озаряет. «Пустоши. Даже название заставляет кишки переворачиваться». — Так едем, Пучень. А по дороге повеселим друг друга новыми рассказами о старшем сержанте Прыще.