Дань псам (ЛП) - Эриксон Стивен - Страница 191

— Он тебя не…

— Ты его не знаешь!

— Похоже, ты сама не знаешь. — Выдержав яростный взгляд, он добавил: — Слушай. Готов представить, что он получит удовлетворение, убивая меня. Еще больше удовольствия, рассказывая тебя об убийстве. Так? Мы согласны?

Она кивнула, резко и натянуто.

— Но, убив тебя, что он получит? Ничего. Нет, он захочет, чтобы ты сделала это снова. С кем-нибудь еще. Снова и снова, и каждый раз он будет развлекаться, убивая любовника и рассказывая тебе. Он не желает, чтобы все кончилось. Это же дуэлянт, привыкший убивать врагов. Он получит право на законном основании убивать дорогих тебе людей, Чаллиса. Он выигрывает, ты выигрываешь…

— Как ты посмел сказать: я выигрываю?!

— Потому что, — закончил он, — вам обоим не скучно.

Она уставилась на него так, будто он только что распахнул некую спрятанную глубоко в ее душе дверь. Но тут же опомнилась. — Не хочу, чтобы ты умер, Крокус. Резак — я забыла. Ты теперь Резак. Опасное имя. Имя ассасина. Осторожно, или кто-нибудь подумает, что это не просто имя.

— Так что же, Чаллиса? Ты не хочешь, чтобы я умер? Но ведь я человек, достойный своего имени? Скажи прямо, на что ты намекаешь?

— Но я люблю тебя!

Опять это слово. Для нее оно, вероятно, означает нечто иное, чем для него — хотя он сам не знает, что оно означает для него. Резак сделал шаг в сторону, как будто пытался обойти кровать вдоль стены; затем замер и вцепился руками в волосы. — Ты все это время вела меня к нужному моменту?

— Что?

Он потряс головой: — Думал вслух. Не обращай внимания.

— Я хочу такую жизнь, как сейчас, только без него. Хочу тебя вместо него. Вот чего мне хочется.

«Что сказал бы в такой ситуации Муриллио? Ну, я же не Муриллио.

И все же…

Он бы в мгновение ока выскочил в окно. Вызов нежеланному супругу! Дыханье Худа!» Он поглядел на нее. — Ты этого хочешь?

— Я уже все сказала!

— Но я все не так понял. Я думал… да ладно!

— Ты должен это сделать. Ради меня. Ради нас.

— Он в шахтах за городом? И долго еще пробудет?

— Минимум два дня. Можешь съездить туда.

Она вдруг оказалась перед ним, обняла руками лицо, прижалась всем телом. Он смотрел в расширенные зрачки.

«Возбуждение.

Я привык думать… ее взгляд, ее взгляд… я-то думал…»

— Любимый, — прошептала она. — Нужно это сделать. Ты же сам понимаешь. Правда?

«И так было с самого начала. Она вела к этому моменту. Она овладела мной… или я все не так понял?» — Чаллиса…

Но уста уже прильнули к устам. Она проглотила все слова, и стало не о чем говорить.

Вернемся назад. Муриллио все еще лежит в пыли, толпа веселится в яме. День клонится к закату, а молодой Веназ собирает свою банду, чтобы обыскать так называемый Уступчатый тоннель.

Мало что можно рассказать об этом Веназе. Но отдадим дань и ему. Его продал в шахту отчим — Ма была такой пьяной, что едва ли подняла голову, когда пришли скупщики и зазвякали монеты. Если она что-то и слышала, то подумала лишь о близости времени, когда он сможет купить новую бутылку, не более того. Это было четыре года назад.

Поняв, что его не любят даже те, кто его породил, ребенок получает самую жестокую рану. Рана эта не закрывается никогда, вокруг очей разума нарастают рубцовые ткани; весь мир вокруг сироты искажается, он видит то, чего не видят другие, но ослеплен постоянным недоверием к чувствам души. Таков и Веназ, но понять — не значит простить. Оставим же его.

Свора Веназа состоит из ребят чуть младше его. Они дерутся друг с дружкой за лучшее место при «кормильце»; каждый мерзок и наедине с собой, и в группе. Они — просто вариации самого Веназа, хотя внешне и отличаются. Они будут делать всё, что он прикажет… пока он не ошибется, не споткнется. Вот тогда они сомкнутся над ним, словно голодные волки.

Веназ ободрился и осмелел, он радовался тому, какой оборот приняли события. Большой Человек желает Харлло. И не для того, чтобы погладить по головке. Нет, сегодня снова прольется кровь, и Веназ этому поможет; он даже может оказаться тем, кто прольет кровь — по кивку Большого Человека, не медля. Может быть, Большой Человек заметит, как хорош Веназ. Может, даже возьмет в свое хозяйство. Благородным нужны люди вроде Веназа, чтобы делать грязную работу, тайную работу.

Они вошли в пологое устье тоннеля. Трое взрослых пытались починить ось телеги; заслышав Веназа, они подняли головы.

— Где Бейниск?

— В новой жиле, — сказал один из них. — У него опять проблемы?

— А кроты с ним? — Так приятно быть важным — теперь можно не отвечать на вопросы старших!

Взрослые пожимали плечами.

Веназ оскалился: — Он взял кротов?

Говоривший не спеша разогнулся. Тяжелая пощечина застала Веназа врасплох; он пошатнулся, кто-то схватил его за шкирку и швырнул на острые камни. Мужчина навис над ним.

— Следи за языком.

Веназ сел, сверкая глазами: — Ты не слышал, что случилось? Там, на гребне?

Другой мужчина хмыкнул: — Ну, мы что-то слышали.

— Дуэль — Большой Человек кого-то убил!

— И что?

— И он послал за Харлло! А я шел за ним а ты меня задержал и когда он услышит…

Дальше он продолжить не смог: нанесший удар мужчина сдавил горло Веназа, поднял на ноги. — Ничего он не услышит, Веназ. Знаешь, нам насрать на Видикаса и его сраные дуэли. Убил какого-то беднягу, ради чего? Ради нашего удовольствия?

— Он посинел, Хейд. Лучше ослабить хватку.

Веназ захрипел: в грудь с болью ворвался воздух.

— Пойми, парень, — продолжал Хейд. — Видикас владеет нами. Мы для него куски мяса, верно? Думаешь, зачем он позвал одного из нас? Правильно: чтобы сожрать и косточки выплюнуть. Думаешь, это чертовски хорошая идея? Уйди с глаз моих, Веназ, и помни — я тебя не позабуду.

Свора столпилась подле. Лица у ребят были бледными, но некоторые уже зыркали глазами, прикидывая: не пора ли сместить Веназа?

Трое рабочих вернулись к телеге. Веназ, вернув нормальный цвет лицу, отряхнулся и на одеревенелых ногах двинулся в тоннель. Свора пошла за ним.

Едва все оказались в прохладном полумраке, Веназ развернулся: — Это были Хейд, Фаво и Дула, так? Запомните их имена. Они теперь в моем списке, все трое. В моем списке.

Головы закивали.

Те, что рассчитывали шансы, поняли — момент упущен. Они слишком медлили. Веназ умеет оправляться, причем до ужаса быстро. Они повторили себе, как уже не раз: он занимает высшее место по праву.

Харлло сидел у жилы, самим пустым желудком чуя — это черное серебро, это серебро, хотя откуда ему взяться тут, где они добывают лишь медь в верхних пластах и железо внизу? Но серебро так прекрасно! Лучше золота, лучше всего на свете.

Погодите, он скажет Бейниску, а Бейниск скажет бригадиру! Они станут героями. Может быть, им даже дадут лишнюю порцию похлебки или чарку разбавленного вина!

Трещина была узкой и тесной — кротам придется работать неделями, прежде чем она сможет вместить шахтеров. Похоже, Харлло еще сумеет ощутить серебро — много серебра, день за днем.

И все беды отступят, пропадут — он знал, что так…

— Харлло!

Голос прозвучал откуда-то из-за пяток. Харлло вспомнил, что висит вниз головой и что это опасно. Он мог потерять сознание, и никто даже не заметил бы. — Я в порядке, Бейниск! Я нашел…

— Харлло! Давай сюда, скорее!

Мальчик содрогнулся. Глосс Бейниска звучит неправильно. Он звучит… страхом.

«Но это же не надолго, а? Серебро…»

— БЫСТРЕЕ!

Движение назад всегда трудно. Он отталкивался руками, извивался и упирался пальцами ног в твердый камень. Затем согнул ноги, подтягиваясь. Это было больно, хотя икры именно на такой случай были обмотаны ремнями. Подобно гусенице, сгибаясь и растягиваясь, он пядь за пядью выползал из трещины.

Затем руки ухватились за стопы и грубо вытянули его.

Харлло закричал, когда подбородок ударился о выступ и содралась кожа. — Бейниск! Зачем…