Буря Жнеца (ЛП) - Эриксон Стивен - Страница 244

– Город выглядит так, словно тут ураган прошел, – едва слышно сказал Каракатица.

Он был прав. Но грабежи и мятежи произошли, похоже, несколько дней назад, а сейчас весть о прорыве малазан вызвала новый ураган, на этот раз вялый – взвод, засевший в тенях на какой-то улочке, видел лишь несколько пугливо пробегающих человеческих фигур.

Они поймали взвод, шагавший к западным воротам. Стрелы, жульки, горелка под колесо фургона – тот все еще дымился, черная колонна высоко поднялась в светлеющее небо. Полегли все двадцать пять, мертвыми или ранеными; не успели они с Геслером пройти мимо, как местные начали обчищать тела.

Капитан отослал Урба со взводом на поиски Хеллиан – проклятая пьяница выбрала не то направление, и на дворец теперь двигались лишь взводы Скрипач и Геслера.

В сорока шагах справа вниз по улице виднелась высокая стена с башенками. Казармы и двор городского гарнизона. Ворота его открылись, на улицу потекли отряды, начав строиться.

– Тут мы найдем их начальника, – сказал Каракатица. – Того, что все организует.

Скрипач поглядел на другую сторону улицы, увидел Геслера с солдатами, занявшими позицию точно напротив его взвода. «Было бы лучше оказаться на крышах. Но никто не решится вламываться в солидные официальные здания – можно переполошить клерков и ночных сторожей. Поднимется шум, и к нам сбегутся настоящие солдаты.

Может, сделаем это ближе к дворцу? Там здания стоят крыша к крыше. Не придется медленно ползти, попадая в тупики. И, вероятно, в засады».

– Дыханье Худа, Скрип! Тут сотня, и еще вылезают. – Каракатица вытянул руку: – А вот и командир.

– Кто у нас лучший арбалетчик?

– Ты.

– Дерьмо.

– Ну, еще Корик. Хотя лично я выбрал бы Корабба.

Скрипач не сразу улыбнулся. – Каракатица, иногда ты гений.

– Ну, теперь буду спать спокойно. Сорок шагов, нет помех, – начал прикидывать Каракатица, – но мы уничтожим возможность засады.

Скрипач покачал головой: – Нет, так еще лучше. Он выпускает болт, тот тип падает. Мы набегаем, пять – шесть жульков, потом откатываемся назад – как можно быстрее. Выжившие побегут следом, забьют устье улицы, а Геслер ударит по ним сзади. Еще пять – шесть жульков.

– Чудесно, Скрип. Но как Геслер узнает…

– Он сообразит. – Скрипач повернулся и подозвал Корабба.

Новоназначенный финед Главного гарнизона, стоявший в пяти шагах от Атрипреды Бешура, окончил осмотр взводов, повернулся – увидел, как что-то мелькнуло у шлема помощника, выбив искры – финед Гарт, что был сбоку от Атрипреды, завопил – он почему-то держался вытянутой рукой за лицо Бешура, из ладони торчало толстое древко – Атрипреда зашатался и упал, потянув за собой Гарта, ибо стрела, пробив руку, прошила и его лоб.

Новый финед, парень девятнадцати лет, а теперь и командир полной роты (за внезапным отсутствием вышестоящих), не верил своим глазам.

Крики. Он увидел, как люди выбежали с улицы, направляясь к ним. Пятеро – нет, шестеро – в руках какие-то камни…

Финед махнул рукой и визгливо отдал приказ контратаковать. Он бежал во главе своих солдат, подняв меч над головой.

Тридцать шагов.

Двадцать.

Камни взвились в воздух, полетев навстречу. Он поднырнул под один и вдруг оглох, во рту была пыль, он лежал на камнях и повсюду была кровь. Кто-то, шатаясь, появился в поле его зрения. Одна из солдат. Рука женщины висела на полоске мяса, бешено качаясь; женщина, выполнив странные пируэты, шлепнулась на мостовую.

Поглядела на него и закричала.

Финед пытался встать, но что-то было не так. Ноги не работали, по спине тек огонь – кто зажег треклятый костер? – зачем бы? Обжигающий жар превращался в непонятное онемение. Затылок был мокрым.

Напрягая всю волю, он сумел поднять руку, потрогав затылок ладонью.

И обнаружил, что черепа нет.

Трепещущие пальцы искали, вонзаясь в какой-то студень. И тут жжение прекратилось.

Он может заставить все это работать, понял финед. И вдавил пальцы поглубже.

Неясно, чего именно он коснулся, но прикосновение убило его.

Скрипач повел взвод в притворное отступление, за ними ввязалось пятьдесят или шестьдесят летерийцев. Геслер поднял руку, в ней была горелка. «Да, грязное дело, но их же слишком много, не так ли?»

Скрипач и его солдаты сумели оторваться.

Толпа летерийцев достигла входа на улицу; люди напирали один на другого.

И полетели морантские припасы, и вся улица стала одним большим взрывом.

Не дожидаясь, пока стена жара настигнет их, Геслер толкнул Буяна в спину, приказывая возглавить отступление.

Бежать! Быстрее!

Они оказались на другой улочке, свернули, добравшись до противоположной стены казарм. Они ожидали, что взвод Скрипача вот-вот окажется рядом. Новые улицы, и каждая все ближе к дворцу.

– Золото, черт дери!

– У всех есть золото, – лаконично ответил бармен.

Хеллиан сверкнула глазами. – Что у тебя за говор?

– Самый лучший, торговое наречие. Один из нас говорит как образованный человек, и я даже подозреваю, кто именно.

– А вот это видел?- Она вытащила меч капрала, толкнув того в грудь, чтобы быстрее освободить оружие от ножен, и ударила набалдашником рукояти по стойке. Клинок качнулся в нетвердой руке и глубоко оцарапал правое ухо Хеллиан. Она выругалась, схватилась другой рукой и тут же посмотрела на нее. Вся покрыта кровью. – Глянь, что ты со мной сделал!

– Подозреваю, я еще и заставил тебя вторгаться в империю, и в город, и…

– Не будь идиотом. Ты не так важен. Все сделали крылатые мартышки.

Вытянутое худое лицо бармена чуть скривилось, тонкая бровь чуть поднялась.

Хеллиан повернулась к капралу: – Какой это у тебя меч, дурак? А такой меч, который неправильно работает! Вот так.

– Да, сержант.

– Простите, сержант.

– Да и простите рану не зашьют. Капрал, убери меч с глаз моих.

– Слышите? Приближается, – подал голос другой солдат.

– Что? Что это должно значить, Лодкунёс?

– Э, мое имя…

– Я твое имя только что назвала!

– Ничего, сержант. Ничего не значит.

Бармен прокашлялся. – А теперь, если вы кончили браниться между собой, можете тихо уйти. Как я сказал, в нашей таверне сухой закон…

– Таверны сухими не бывают, – сказала Хеллиан.

– Не уверен, что вы поняли правильно…

– Капрал, слышал?

– Да.

– Так точно.

– Хорошо. Протащите дурака. За ноздри. Прямо под этим килем.

– За ноздри, сержант?

– Ты снова, Шмыганос?

Хеллиан смеялась, глядя, как капрал всеми четырьмя руками хватает бармена и тащит вдоль стойки. Мужичок вдруг стал совсем не таким лаконичным, как раньше. Брыкаясь и хватаясь за руки солдата, он заорал: – Стоп! Стоп!

Все замерли.

– В погребе, – пропыхтел бармен.

– Дай моему капралу направление, и притом верное, – приказала Хеллиан, удовлетворенная всем, кроме капающего уха. Но постойте! Если хоть один солдат выйдет из повиновения, она сможет сжать рану и выдавить всю кровушку прямо на него; тогда ему станет плохо, и все они будут выполнять все, что ей нужно. Сейчас ей нужно…

– Сторожите дверь.

– Сержант?

– Ты слышал меня. Сторожи дверь, и будет лучше.

– От кого? – спросил Утконос. – Поблизости…

– От капитанши, от кого еще? Наверняка следит за нами, чтоб ее.

Воспоминания, понимал теперь Икарий, не изолированы. Они не живут в отдельных, огороженных стенами помещениях разума. Наоборот, они подобны ветвям дерева или, скорее, мозаике на громадном полу – солнце освещает то один кусочек, то другой.