Буря Жнеца (ЛП) - Эриксон Стивен - Страница 197

Голос капитана ободрил его. – Клюв?

– Жарко, – пробормотал он. И тут же, в один миг, понял, к чему всё клонится и что ему нужно будет сделать.

Кобыла вырвалась вперед, взобравшись на очередную насыпь.

– Погоди.

«Да!» Клюв вздохнул. – Капитан, вот они.

Впереди было повалено несколько десятков деревьев, за ними виднелся мутный пруд с тучами насекомых. Двое моряков поднялись из грязи, держа наготове арбалеты.

Капитан подняла руку и сделала им нужные знаки; арбалеты опустились, часовые позвали пришельцев к себе.

Среди двух древесных стволов затаилась колдунья. Она несколько нервно кивнула, увидев Клюва. Он взмахнул рукой в ответ.

Когда до пруда осталось десять конских шагов, колдунья подала голос: – Мы вас ждали. Клюв, ты стал сиять так ярко, что я почти ослепла. – Она засмеялась. – Не беспокойся, Эдур не видят такого света. Даже их ведуны. Но. Клюв, пора притушить – или ты вспыхнешь.

Капитан повернула голову и кивнула: – Давай, Клюв. Отдохни.

Отдохнуть? Нет, отдыха не будет. Не сейчас. – Сэр, подходят сотни Эдур. С северо-запада.

– Знаем, – сказала вторая колдунья, выскочившая из укрытия словно лягушка. – Мы как раз готовились уложить вещевые мешки. Мундиры отглажены, стяги заново расшиты золотом.

– Да ну?

Женщина помрачнела; в ее глазах мелькнуло что-то, напомнившее Клюву о няньке, которую отец изнасиловал и выгнал сразу после этого. – Нет, Клюв. Я просто шучу.

Плохо. Хотелось бы ему поглядеть на золотые стяги.

Они вылезли из седел и отвели лошадей к краю вырубки. Там находился лагерь кулака. – Милости Худа, – воскликнула Сорт. – Тут их много.

– Шестьсот и семьдесят один, сэр.

Как и сказала колдунья, солдаты готовились в выходу, суетясь, словно муравьи на своем разворошенном кургане. Есть раненые – и много – но целители сделали свою работу, пахло лишь старой кровью. Вонь смерти доносилась от дюжины могил на дальнем краю лагеря.

– Идем, – сказала капитан, когда двое солдат приняли лошадей. Клюв прошел за ней к кулаку Кенебу и сержанту Фому Тисси.

После долгого пребывания в неудобных летерийских седлах ходить было непривычно – земля будто проседает, все вокруг кажется хрупким. «Да. Мои друзья. Все они».

– Плохо? – спросил кулак.

– Не смогли добраться, – отвечала Фаредан Сорт, – но надежда остается. Кулак, Клюв советует торопиться.

Кулак бросил взгляд на Клюва. Юный маг увял – внимание столь важных персон всегда пугало его.

Кенеб кивнул и вздохнул: – Я хотел подождать, на случай… – Покачал головой. – Все ясно. Пора сменить тактику.

– Так точно, сэр.

– Мы пойдем напролом, прямо к столице. Если напоремся на что-то, с чем не совладать… придется совладать.

– Так точно, сэр.

– Капитан, соберите тяжелую пехоту из десяти взводов. Примете командование над арьергардом.

– Так точно, сэр. – Капитан повернулась и взяла Клюва за руку. – Приказываю лечь на носилки. Поспать.

– Не могу, сэр…

– Сможешь.

– На самом деле не могу. Свечи… не гаснут. Больше не гаснут. Не желают.

«Никогда больше, капитан. Не потому что я не люблю вас, потому что люблю… Я делал все, что вы приказывали. Но сейчас даже не объяснить. Ох, слишком поздно».

Он не знал, что смогла она увидеть в его глазах, какие несказанные слова были все-таки услышаны… но хватка на руке ослабла, став почти нежной. Она кивнула и медленно отвела взгляд. – Все хорошо, Клюв. Помогай нам охранять спину Кенеба.

– Слушаюсь, сэр. Увидите, я все сделаю. – Он помедлил, пока они не прошли через лагерь – рука в руке – и спросил: – Сэр, если с чем-то не совладать, то как с ним совладать?

Они то ли хмыкнула, то ли засмеялась. – Клиньями вперед, давить их, Клюв. Отбросим всех, кто полезет на нас. Будем идти, пока…

– Пока?

– Славно умереть рядом с друзьями. Славно. Ты понимаешь?

– Да, сэр. Славно, потому что они друзья.

– Точно, Клюв.

«Вот почему нам не о чем беспокоиться, капитан».

Кенеб смотрел, как строится морская пехота. Впереди тяжелый переход. Как будто их несчастные души и так не настрадались. Но больше нельзя прятаться и нападать из-за угла. Враг перенял их манеру, он превосходит числом и, кажется, сравнялся с малазанами в жестокости.

Неизбежный исход. Ни одна империя не станет покорно раздвигать ноги. Несколько тычков и пинков – и она рычит, оскаливает острые клыки, кусает глубоко. Пришла пора истекать кровью его морпехам. Но пока все не так плохо, как он боялся. Поглядите на них. Выглядят даже злее, чем обычно.

– Кулак, – сказал сзади Фом Тисси, – они готовы, принимайте.

– Вижу, сержант.

– Нет, сэр. Я имел в виду, они готовы.

Кенеб всмотрелся в темные блестящие глаза приземистого служаки и не совсем понял, что же увидел. Но, чем бы оно не было, пылает очень ярко.

– Сэр, – продолжил Тисси, – мы для этого и предназначены. Для всего, – он взмахнул грязной рукой, – этого. Нас ведь учили играть в разные игры, так? Мы их достали, взбесили – и вот они, пожалуйста. Проклятые Эдур сбежались к нам словно к магнитному камню. Сейчас мы готовимся снова задать им жару и – возьми меня Худ! – даже кровь кипит от нетерпения! И у всех так! Так что прошу, сэр – дайте сигнал к выступлению.

Кенеб еще мгновение смотрел на сержанта. Потом кивнул.

Под звуки дикого хохота Корик налетел на троих эдурских воинов; тяжелый меч отбил в сторону два направленные в грудь копья; левой рукой он схватился за древко третьего и подтянулся к врагу. Острие меча вонзилось в лицо того Эдур, что был справа. Рана неопасная, но кровавая. Второму воину он ударил эфесом в область сердца, и тот полетел на землю. Затем Корик, так и не выпустивший копье третьего Эдур, заставил врага пошатнуться и тут же проткнул горло.

Повернувшись, он попытался резануть первого врага – но увидел, что тот валится наземь, из глазницы торчит рукоятка ножа. Он тут же присел к среднему воину; меч яростно молотил, пока изрубленные руки – ими Эдур пытался прикрыть голову – не отвалились, позволив полукровке нанести смертельный удар.

Затем он обернулся назад. – Ты кончишь хохотать, во имя Худа!?

Но Улыба опустилась на одно колено, содрогаясь от смеха и одновременно выдергивая свой нож. – Боги! Не вздохнуть! Погоди… погоди…

Корик зарычал и снова встал лицом к хижинам – узкие переулки стали отличными ловушками – замани урода, развернись, напади сбоку и руби на куски! Но никто не планировал жалкую деревушку как место последней битвы. Разве что Эдур, попавшие в окружение и теперь старавшиеся выбраться, продвигаясь от дома к дому, с улочки на улочку.

Они хорошо отбиваются. Но, к сожалению для них, слишком широко разошлись – не терпелось пролить малазанскую кровушку.

– Привыкли биться группами, – сказала подоспевшая Улыба. Поглядела ему в лицо – и снова разразилась дурацким хохотом.

– Что такого забавного?

– Ты! Они! Погляди им в глаза – какое удивление, то есть… о боги глубин! Не могу остановиться!

– Лучше бы смогла, – посетовал Корик, стирая кровь с рук. – Я слышал шаги – в том переулке. Идем!

Три стрелы взлетели, две достали нападавших Эдур. В ответ полетели два копья – оба в грудь Скрипачу. Но мощный щит Тарра оказался на их пути – сержант хрюкнул, чуть не упав набок – наконечники звонко ударились в фигуру на бронзовом щите, одно прошло насквозь, пронзив руку Тарра. Капрал выругался.

Скрипач присел за валявшийся у кузницы бочонок. Еще одна стрела брякнула по планкам, на землю потекла вода.

В эту засаду попало полдюжины Эдур – арбалетные стрелы свистели, вылетая из обоих темных переулков. Через мгновение все были мертвы или умирали.