Охотники за Костями (ЛП) - Эриксон Стивен - Страница 208

— Это значило бы выдать их на потребу разгоряченной толпы, Императрица.

Лейсин недовольно повела рукой.

— Императрица, — продолжила Адъюнкт, — полагаю, что в сердце Империи родилось неправильное понимание сути событий, известных как Собачья Упряжка, и того, что случилось потом в Арене. Родилось напрасное подозрение. — Она помолчала. — Я вижу, что Корболо Дом, командовавший отступниками — Собакодавами, пойманный и арестованный в Рараку, снова освободился и даже стал Верховным Кулаком. Более того, жрец — джисталь, подозреваемый в пособничестве истреблению армии Арена, Маллик Рель, сидит тут как ваш советник. Нужно ли говорить, насколько я смущена. Приходится предположить, что Семиградский мятеж получился на удивление успешным, несмотря на мои победы в Семи Городах.

— Дорогая Тавора, — отвечала Императрица, — я признаю, что ты можешь быть ошеломлена. Ты держишься за детские представления, будто иные истины могут быть несомненными и неизменными. Увы, во взрослом мире все сложнее. Любая истина поддается перековке. История при необходимости может быть переписана. Неужели, Тавора, ты еще не заметила, что подданные нашей империи равнодушны к истине? Истина потеряла силу. Она больше не вызывает перемен. Наоборот, воля народа — увы, рожденная на невежестве и страхе — способна искажать и переделывать истину, способна, если угодно, превращать удобную ложь в веру, а вера не любит, когда в ней сомневаются.

— Сомневаясь, — уловив миг задержки, добавила Адъюнкт, — человек совершает измену.

Императрица усмехнулась: — Тавора, ты стареешь буквально с каждым вздохом. Можно погоревать о потерянной невинности… но времени слишком мало. Малазанская Империя находится в опасности, все колеблется и повисло на краю. Мы потеряли Даджека Однорукого во время чумы; похоже, жертвой чумы стала и вся его пропавшая армия. В Кореле дела все хуже и хуже. Сокращение населения Семиградья наносит почти смертельный удар экономике, и в особенности видам на урожай. Не успеет континент оправиться от войны, как наступит голод. Стало необходимым, Тавора, придать Империи новую форму.

— И что предусматривает "новая форма"?

— Увы, жертвы, — заговорил Маллик Рель. — Пролитие крови, истребление слабых. Жаль, что иного пути нет. Все мы заранее скорбим.

Тавора моргнула. — Вы хотите, чтобы я отдала виканов.

— И хундрилов, — добавил Маллик Рель.

Корболо Дом резко склонился вперед: — Еще вопрос, Тавора Паран. Кто на этих катамаранах, Худа ради?

— Солдаты народа, известного как Напасть.

— Зачем они здесь? — требовательно спросил напан, оскалив зубы.

— Они поклялись в служении, Верховный Кулак.

— Малазанской Империи?

Адъюнкт колебалась. Она устремила взор на Лейсин: — Императрица, мы должны поговорить наедине. Некоторые вопросы касаются лишь Императрицы и ее Адъюнкта.

Маллик Рель что-то прошипел под нос. — Вопросы, задаваемые отатараловым мечом, хочешь ты сказать! Я именно этого и боялся, Императрица! Она теперь служит другому. Она вонзит холодный металл в горло Малазанской империи!

Лицо Таворы скривилось — она взирала на жреца с явным отвращением. — Империя навеки отринула всяческих покровителей из числа бессмертных. Именно благодаря этому мы выжили и становимся все сильнее. ЧТО ТЕБЕ ЗДЕСЬ НАДО, ЖРЕЦ?

— Кому ты сейчас служишь, женщина? — выкрикнул Маллик Рель.

— Я Адъюнкт Императрицы.

— Тогда выполняй ее приказы! Отдай нам виканов!

— Вам? А, я поняла. Ты плутуешь, приписывая себе подвиги под Ареном. Скажи мне, кто незадолго до ареста выдал приказ Кулаку Блистигу, командующему Аренской Городской Стражей, требуя от него покинуть город? Он не подчинился. Только благодаря ему Арен устоял!

Лейсин бросила: — Но разве не Блистиг арестовал Алых Клинков?

— По приказу Пормкваля. Прошу, Императрица, нам надо поговорить наедине.

Калам уловил в глазах Лейсин нечто такое, чего раньше не видел. Проблеск страха.

Но тут заговорил Корболо Дом: — Адъюнкт Тавора, отныне я Верховный Кулак. После смерти Даджека я старший из Верховных Кулаков. Более того, приняв звание и ответственность Первого Меча Империи, я занял пост, пустующий со времен безвременной гибели Дассема Альтора. Поэтому я беру на себя командование Четырнадцатой Армией.

— Тавора, — спокойно сказала Лейсин, — командование армиями не входит в обязанности Адъюнкта. Необходимость подавить восстание Семиградья двигала мной. Но теперь это в прошлом. Ты выполнила все мои приказы. Я не слепа, я вижу твою преданность. Жаль, что эта встреча стала поводом для вражды — ты продолжение моей воли, Тавора, и я не раскаиваюсь в своем выборе. Даже сейчас. Похоже, пришла пора объяснить детали моего плана. Ты должна выступить на моей стороне еще раз. В Анте. Маллик Рель, разумеется, наделен многими талантами в управлении, но некоторых ему недостает — я нуждаюсь в твоих талантах, Тавора. Ты должна дополнить джисталя. Перед тобой задача пересмотра системы управления империей. Новый Первый Меч примет командование всеми армиями. Пришло время, Тавора, отложить свой меч.

Молчание. Тавора не выказала ни малейших переживаний. — Как прикажет Императрица.

Каламу почудилось, что тело его объяли языки пламени. Пот потек ручьями; он ощутил, что и лицо и шея покрылись влагой. Он опустил голову, не сводя взора с кожаных перчаток, с неподвижно лежащих на столе рук.

— Рада слышать, — сказала Лейсин.

— Мне придется на краткое время вернуться на пристани. Сомневаюсь, что Кулак Кенеб поверит в смену командующего, если не услышит новости из моих уст.

— Необычайно преданный человек, — пробурчал Маллик Рель.

— Точно, он таков.

— А эта Напасть? — вопросил Корболо Дом. — Они вызовут неудобства? Они подчинятся моей власти?

— Не могу отвечать за них полностью, — равнодушно сказала Тавора. — Но они не отвергнут ваших предложений без зрелого размышления. Что до их воинских умений — думаю, они достаточны, по крайней мере, для использования их в качества вспомогательных войск.

— Еще что-то можете сказать?

Адъюнкт небрежно пожала плечами: — Они чужаки, Первый Меч. Дикари.

"Дикари на самых совершенных судах нашего проклятого океана. Да уж…"

А вот Корболо Дом, при всей его проницательности и хитрости, согласно кивнул.

Снова последовало молчание. Так много можно было бы сказать сейчас; Малазанская империя могла бы в эти мгновения обрести новые, более прочные основы. Молчание. Но Каламу слышался стук закрываемых дверей, грохот опущенных решеток; он видел залы и улицы, на которых гасли последние огоньки и воцарялась тьма.

Если Императрица все же решится переговорить с Адъюнктом наедине… да, если эти звуки и видения окажутся ложными…

Маллик Рель произнес: — Адъюнкт, обсудим двух виканов, ведуна и ведьму.

Тавора не отвела взгляда от Лейсин. — Конечно. К сожалению, они бессильны. Последствия душевных травм, перенесенных при виде смерти Колтейна.

— Тем не менее Коготь арестует их.

Императрица произнесла: — Этого не избежать, Тавора. Даже с остатками прежней силы они способны устроить избиение горожан Малаза. Этого нельзя допустить.

— Сегодняшняя ночь увидит пролитие крови виканов и хундрилов, — без всякого выражения сказала Адъюнкт.

— Это необходимо, — пробормотал жрец — джисталь, изображая, будто с новой силой охвачен печалью.

— Тавора, — снова заговорила Лейсин, — станут ли хундрилы сопротивляться приказу сложить оружие? Кажется, их не менее двух тысяч?

— Хватит одного моего слова.

— Я рада это слышать, — слегка улыбнулась Императрица. — Итак, теперь ты поняла необходимость того, что произойдет этой ночью. Если мыслить более широко, Тавора, то жертва окажется весьма скромной. Всякому очевидно: виканы стали бесполезны. Старые соглашения с племенами нужно пересмотреть теперь, когда Семиградье опустошено и поставки зерна сорваны. Иными словами, нам нужны виканские равнины. Придется забить скот, вспахать пустоши и засеять их. Семиградье преподало жестокий урок: не следует полагаться на доставку необходимых Империи ресурсов из отдаленных земель.