Полуночный Прилив (ЛП) - Эриксон Стивен - Страница 55

Вскоре пополудни их остановил приглушенный возглас Зерадаса. Тралл, шедший, не отводя глаз от льда под ногами, вскинул голову и увидел, что Зерадас встал перед чем-то и призывно машет им меховой рукой. Еще несколько мгновений — и они подошли к нему.

Попрек пути пролегла трещина не менее пятнадцати шагов в ширину. Отвесные стены уходили в темноту, из которой поднимался незнакомый запах.

— Соль, — сказал Бинадас, освободив лицо от слоев ткани. — Приливные бассейны.

Рулад и Мидик подошел к самой трещине. — Кажется, идет до самого горизонта, — сказал Рулад.

— Разлом выглядит свежим, — заметил Бинадас, склоняясь над обрывом. — Будто поверхность ледника сжали.

— Наверное, лето произвело некоторые изменения даже на пустошах, — предположил Фир. — Мы проходили забитые снегом разломы, они могут быть следами таких же, но старых ран.

— Как перейти? — спросил Мидик.

— Я могу вытащить снизу тени, — предложил Бинадас, но сразу же покачал головой: — Однако это предложение тревожит меня самого. Если в них окажутся духи, они могут быть неуправляемыми. Тут, в снегу и льдах, слои колдовства, и они не дружественны Эмурланну.

— Достанем веревки, — сказал Фир.

— Наступает сумрак.

— Если нужно, разобьем лагерь внизу.

Тралл бросил взгляд на Фира: — А что, если она сомкнется, когда мы будем внизу?

— Не думаю, что такое возможно. К тому же в этих глубинах мы укроемся на ночь. Если тут действительно водятся звери — хотя мы ни разу не видели следов — я готов воспользоваться любой возможностью избежать встречи.

Влажная галька захрустела под мокасинами, когда Тралл отпустил веревку. Он огляделся, удивился слабому свечению, позволявшему ему видеть окрестности. Воистину они на дне морском. Соль разъела основания ледника, создав просторные пещеры, заполненные сверкающими колоннами. Воздух был холодным, спертым и вонючим.

Слева от него Мидик и Рулад доставали из тюка дрова и разводили костер. Бинадас и Фир рылись в санях, чтобы поднять свертки к едой над влажным полом. Зерадас отправился исследовать пещеры.

Тралл подошел к мелкой луже, склонился над ней. Соленая вода кишела серыми креветками. У поверхности крепились морские уточки.

— Лед умирает.

Услышав Фира, Тралл повернулся к нему. — Почему ты так говоришь?

— Соль грызет его плоть. Думаю, мы на самом низком уровне старого моря. Тут скопились и медленно испаряются последние воды. Эти соляные колонны — все, что осталось. Если весь бассейн был похож на это место, ледяной покров просто осел.

— Возможно, это случалось не раз, — поддержал его подошедший Бинадас. — Циклы длиной в тысячи лет. Проседание, затем соль снова начинает свою работу.

Тралл глядел в мрачные карманы. — Не могу поверить, что эти колонны могут поддерживать весь ледник. Должны быть циклы проседания, как говорит Бинадас. — Он краем глаза уловил движение. Подошел Зерадас, и в его руке был обнаженный меч.

— Там тропа, — сказа Зерадас, — и место собраний. Мы не первыми сюда попали.

Рулад и Мидик подбежали к ним. Некоторое время все молчали. Наконец Фир кивнул: — Насколько свежи следы, Зерадас?

— Несколько дней.

— Бинадас и Тралл, идите за Зерадасом к этому месту собраний, а я остаюсь с не омытыми кровью.

Тропа начиналась в двадцати шагах от края трещины — очищенный от камней и мусора путь, вившийся между грубыми кристаллами соляных колонн. Талая вода непрерывно капала с потолка. Зерадас прошел еще тридцать шагов, и тропа окончилась на пороге куполообразной пещеры, свободной от колонн.

В середине возвышался низкий, уродливый алтарь. Его окружали приношения — по большей части раковины, среди которых виднелись несколько кусков старой резной кости. Но Тралл уделил алтарю лишь миг внимания — его взор приковала дальняя стена.

Плоская стена льда с наплывами сверху, стена, за которой пойманы в миг паники, стремительного бега бесчисленные звери. Из льда торчали рога, головы и плечи — твердые, неподвижные — и множество задранных или согнутых ног. Тускло отсвечивали в свете льда замороженные глаза. В неясных глубинах угадывались еще сотни силуэтов.

Пораженный зрелищем Тралл медленно подходил ближе, обходя алтарь, почти уверенный, что в любой момент звери сорвутся в стремительное движение, помчатся, сокрушая его бесчисленными копытами.

Приблизившись, он обнаружил за алтарем зверей, что выпали из тающего льда. Они превратились почти что в лужи слизи. Мелкие черные мушки тучей поднялись над гнилыми кожами и мышцами, направляясь к Траллу, словно решив защищать свой пир. Он остановился, замахал руками, пока насекомые не рассеялись и не начали возвращаться к гниющим остовам. Звери — карибу — бежали по снегу, плотному насту, на локоть засыпавшему морское дно. Он видел панику в их глазах — а рядом, мутные за слоем льда, голову и плечи большого волка, серебряную шкуру, янтарные глаза. Тот бежал за карибу, почти плечом к плечу. Голова волка поднята, челюсти раскрыты, приближаются к шее жертвы. За бледными деснами блестят клыки, длиной в палец Тралла.

Драма природы, жизнь, не обратившая внимания на катаклизм, разразившийся позади нее — или над ней. Грубая рука бога, равнодушная к судьбе зверей.

Подошел Бинадас. — Это сделано с помощью садка.

Тралл кивнул. «Магия. Что же может быть иное?» — Бог.

— Возможно, но не обязательно. Брат, существуют силы, которые нужно лишь развязать. Дальше будет действовать естественный импульс.

— Оплот Льда, — сказал Тралл. — Как описывают в своих суевериях летерийцы.

— Рука Сторожа, — ответил Бинадас. — Он ждал, пока не кончится война, а потом простер руку и явил свою силу.

Тралл считал себя бОльшим знатоком старых преданий, чем прочие воины Эдур. Но слова Бинадаса породили в его уме эхо горького незнания. — Кто сделал это? — вопросил он. — Что за древние силы? Почему мы живем, будто мы… одни в мире?

Брат пожал плечами, как всегда, неохотно нарушая свое чуткое, благоразумное молчание. — Мы остались одни, — наконец проговорил он, — чтобы блюсти святость прошлого.

Тралл обдумал его слова, обводя взором картину во льду, все эти темные, мрачные жизни, не сумевшие сбежать от своей судьбы. — Наши возлюбленные истины хрупки.

— Да, если бросать вызов.

— И соль выгрызает каверны подо льдом, пока однажды мир не провалится под ногами.

— Пока не оттает замерзшее.

Тралл ступил к одному из бегущих карибу. — То, что тает, ломается и падает на землю. И гниет, Бинадас. Прошлое покрыто слоем мух.

Брат зашел за алтарь. — Преклонявшиеся перед ним были здесь несколько дней назад.

— Они прошли не нашим путем.

— Не сомневаюсь, в подземный мир ведут многие тропы.

Тралл оглянулся, только сейчас ощутив присутствие Зерадаса. Воин стоял на пороге, дыхание плюмажем вырывалось изо рта.

— Нужно вернуться к товарищам, — сказал Бинадас. — Завтра предстоит пройти много.

Прошла ночь, сырая, холодная, в неустанном шепоте тающей воды. Каждый Эдур по очереди стоял на страже, завернувшись в меха и приготовив оружие. Но ничего не было видно в тусклом, опаловом свете. Лед, вода, камень; смерть, голодное движение и мерзлые кости — слепой триумвират этого студеного королевства.

Перед рассветом отряд поднялся, быстро перекусил; затем Рулад вскарабкался по веревкам, привязанным к ряду вбитых в лед колышков. Примерно в двух третях высоты стены трещина сужалась настолько, что было возможно дотянуться до северной стороны. Рулад вбил новые колышки в лед. Некоторое время падали вниз осколки и сосульки, потом послышался окрик Рулада. Мидик схватил веревку и начал карабкаться, а Фир с Траллом привязывали тюки к кожаным ремням. Сани решено было поднять в последнюю очередь.

— Сегодня, — произнес Бинадас, — нужно проявить осторожность. Они узнают, что мы здесь побывали, нашли их капище.

Тралл оглянулся на него: — Мы же не осквернили их храм.