Семейные трагедии Романовых. Трудный выбор - Сукина Людмила Борисовна - Страница 47

Очаровательная, изящная и бойкая девушка, владевшая несколькими европейскими языками (французским, итальянским, немецким и польским), умеющая одинаково хорошо стрелять, фехтовать и рисовать, разбирающаяся в искусстве и архитектуре, кружила головы многим влиятельным мужчинам. Исследователь русского самозванчества А. С. Мыльников особое внимание обращает на ее роман с графом Ф. Лимбургским, совладельцем графства Оберштейн, благодаря которому она посчитала возможным в 1774 году присвоить себе имя Бетти фон Оберштейн. Граф имел виды на герцогство Шлезвиг-Голштейнское, принадлежавшее Петру III, от которого его наследник Павел Петрович только что отказался по настоянию матери. В окружении графа Лимбургского впервые и появились слухи об «императорском» происхождении его содержанки.

Из Германии «княжна Тараканова» перебралась в Италию. Оттуда она переправила в Петербург сочиненный ею манифест:

«Божиею милостью, Мы Елизавета Вторая, княжна всея Руси, объявляем верным подданным нашим… Мы имеем больше прав на престол, нежели узурпаторы государства, и в скором времени объявим завещание умершей императрицы Елизаветы, нашей матери. Не желающие принять нам присягу будут много наказаны».

В это же время в покоях Екатерины II было обнаружено подкинутое кем-то «завещание» Елизаветы Петровны, в котором ее преемницей назначалась дочь императрицы от А. Г. Разумовского – Елизавета II. Екатерина и ее окружение сделали вывод, что при дворе есть люди, имеющие контакты с «княжной Таракановой» и ей сочувствующие. Необходимо было действовать. Екатерина отправила секретную депешу брату бывшего фаворита – Алексею Орлову, находившемуся с русской эскадрой в Средиземном море, и дала ему деликатное поручение любым способом арестовать самозванку и привезти ее в Россию.

Удивительно, но Орлову, дружба которого с Екатериной II была хорошо известна в Европе, удалось очаровать опытную авантюристку «Тараканову». Он притворился влюбленным в нее, добился ответного чувства и вошел в полное доверие. «Елизавета II» рассказала новому возлюбленному свою «подлинную историю».

Якобы ее – дочь Елизаветы Петровны – в младенчестве вывезли во французский Лион, а оттуда – в голштинский Киль. В 1761 году она вновь оказалась в «родном» Петербурге, но тут ее мать-императрица умерла, а взошедший на престол Петр III выслал ее то ли в Сибирь, то ли в Персию. Там она узнала о своем происхождении и предназначении, но возвращаться в столицу России побоялась и бежала в Европу, чтобы с помощью тамошних государей попытаться добиться прав на престол. Через Ригу и Кенигсберг самозванка выехала в Пруссию и открылась королю Пруссии. Алексей Орлов утверждал, что ее знают при французском, шведском и австрийском дворах. На рубеже 1773 и 1774 годов она познакомилась с литовским гетманом К. Радзивиллом и временно получила его поддержку. С середины 1774 до весны следующего года «Тараканова» активно перемещалась по Италии, куда она прибыла из Дубровника. Неаполь, Рим, Пиза, Ливорно – таков ее маршрут по этой стране.

Последние месяцы ее жизнь в Италии оплачивал Алексей Орлов. Он смог убедить молодую особу, что готов тайно доставить ее в Россию и ради нее совершить государственный переворот. Для подтверждения своих клятв Орлов предложил ей обвенчаться по православному обряду, для чего необходимо было поехать в Ливорно, где на кораблях русской эскадры был священник. «Тараканова» согласилась. В Ливорно было инсценировано «венчание». «Невесту» оружейным салютом встречал эскорт русских матросов, после чего ее в специальном парадном кресле, похожем на трон, подняли на борт флагманского корабля. Там обманутую женщину арестовали и заперли в трюме. 25 февраля 1775 года русская эскадра вышла в открытое море и взяла курс на Кронштадт.

О проведенной «операции» Орлов рапортовал Екатерине II: «Признаюсь, что я оное дело исполнил с возможною охотою, лишь бы угодить Вашему Величеству». Лихого гвардейца не смущало то обстоятельство, что «Тараканова» была от него беременна, вероятно, рассчитывала на благородство отца ее будущего ребенка и доверяла ему.

Проигравшую авантюристку в конце мая 1775 года привезли в Петербург, заключили в Петропавловскую крепость и подвергли допросу с пристрастием. Ее следователь – фельдмаршал А. М. Голицын утверждал, что до последнего она не отказывалась от своей «легенды» и клялась, что действительно является дочерью Елизаветы Петровны и Разумовского. Художник К. Д. Флавицкий на своей картине 1864 года «Княжна Тараканова» изобразил трагическую сцену гибели самозванки в одиночке Петропавловской крепости во время наводнения. Красивая женщина пытается спастись от поднимающейся воды, взобравшись на свое убогое тюремное ложе, покрытое соломой. В действительности неизвестно, как и от чего погибла «Тараканова». Она умерла (или была убита (?)) в тюрьме 4 декабря 1775 года. Незадолго до смерти «Тараканова» родила сына от Алексея Орлова. Тело самозванки часовые похоронили в каком-то уголке Петропавловской крепости. Очевидцы утверждали, что на стене ее камеры в Алексеевском равелине еще долго виднелась надпись на итальянском языке «О Боже мой!».

Иностранцы, бывавшие в России, писали, что у Елизаветы и ее первого фаворита действительно была дочь, но звали ее Августа, и при жизни матери она воспитывалась на стороне под фамилией Тараканова. Историк XIX века И. М. Снегирев, оставивший описание московского Ивановского монастыря, указывал, что в этой обители жила некая монахиня Досифея, которую местные инокини считали постригшейся княжной Таракановой. Досифея была привезена из-за границы в 1785 году по приказу Екатерины II и после длительной беседы с императрицей покорно приняла монашеский сан. В монастыре она жила скромно и уединенно, хотя на ее содержание из казны отпускались большие деньги. Почти ни с кем не общалась, а в церковь ходила, когда там никого не было. Досифея прожила в монастыре 25 лет. Она тихо скончалась 4 февраля 1810 года в возрасте 64 лет и была похоронена в фамильной усыпальнице семьи Романовых в кремлевском Новоспасском монастыре. Похороны были не по сану рядовой монахини – пышными и торжественными, на них присутствовал муж племянницы Алексея Разумовского – граф В. И. Гудович. Однако никаких документов, подтверждающих принадлежность Досифеи к семье Романовых – Разумовских, не сохранилось. То, что в миру она носила титул и фамилию «княжна Тараканова» и звалась Августой или Елизаветой, также относится к сфере предположений. Но независимо от того, была эта женщина дочерью императрицы Елизаветы или нет, она находилась под постоянным и неусыпным контролем Екатерины II, а затем Павла I и Александра I.

Гораздо большую опасность, чем «дети императрицы Елизаветы», для Екатерины II и ее сына Павла Петровича представляли многочисленные самозванцы, выдававшие себя за императора Петра III. Нелюбимый подданными при жизни, Петр Федорович приобрел среди них некоторую популярность после своей кончины.

Самым серьезным среди «Лжепетров» был человек, которого «княжна Тараканова» называла своим братом – Емельян Иванович Пугачев. Яицкий казак объявил, что он – муж Екатерины II, которого она якобы вовсе не убила, а посадила в тюрьму. Оттуда «государь Петр Федорович» бежал и теперь воюет за справедливость, обещая своим сторонникам власть и богатство. Пугачевский бунт охватил огромные территории в Поволжье, на Урале и в западной Сибири. Справиться с ним удалось с большим трудом. В подавлении бунта участвовали такие крупные военачальники, как Г. А. Потемкин и А. В. Суворов. Пугачева схватили и в железной клетке привезли в Москву, где казнили в 1775 году.

Со смертью Пугачева поток самозванцев не иссяк. То здесь, то там появлялись новые «Петры III»: Степан Малый в Черногории, Николай Колченко на Черниговщине, Антон Асланбеков под Курском и Белгородом, Гавриил Кремнев и Петр Чернышев в Воронежской губернии, Федот Богомолов в Саранском уезде, Григорий Рябов из-под Астрахани, Николай Кретов в Оренбурге и другие. С каждым из них государственная власть успешно справлялась, но на его месте появлялся новый «псевдогосударь», и так – все время царствования императрицы.