История с привидениями - Страуб Питер - Страница 75

Льюис не мог отказаться от вызова. Отто, ждущий его у костра, был чем-то слишком далеким и тривиальным, чтобы помнить о нем. Да и все годы в Милберне представлялись Льюису теперь, когда он принял решение, долгой чередой бесполезного, унылого существования, из которого теперь ему показали выход.

Он повернул медную ручку и шагнул в неизвестность. Перед ним была его спальня, но не нынешняя, а та, которую они с Линдой занимали в отеле, согретая солнцем и заполненная пышными исполинскими цветами. Под ногами шуршал шелковый испанский ковер. Льюис обернулся, увидел закрытую дверь и улыбнулся. Солнце ярко светило через двойные окна. Поглядев туда, он увидел зеленые газоны и ступени, ведущие к морю, которое сверкало вдалеке. Он подошел к большой кровати, застланной синим бархатным покрывалом.

Тут дверь отворилась, и Льюис, все еще улыбаясь, повернулся к своей жене. Он пошел к ней, протягивая руки, и остановился, лишь увидев, что она плачет.

— Дорогая, в чем дело? Что случилось?

Она подняла руки, на них лежало тело маленькой короткошерстной собаки.

— Один из постояльцев нашел ее в патио. Они все шли с ленча, и, когда я подошла, все стояли и смотрели на нее. Это ужасно, Льюис.

Льюис нагнулся над телом собаки и поцеловал Линду в щеку.

— Ничего, Линда. Но как она там оказалась?

— Они сказали, что кто-то выкинул ее в окно… О, Льюис, кто мог это сделать?

— Я в этом разберусь. Бедная моя! Подожди минутку, — Он взял собаку из рук жены. — Не волнуйся.

— Но что ты хочешь с ней делать?

— Закопать в розарии.

— Правильно, дорогой.

Он с собакой пошел к двери, потом остановился.

— Как прошел ленч?

— Нормально. Флоренс де Пейсер пригласила нас сегодня на обед. Как ты себя чувствуешь после своего тенниса? Тебе ведь уже шестьдесят пять.

— Нет, нет, — Льюис с изумлением посмотрел на нее. — Я женат на тебе, а, значит, мне пятьдесят. Ты меня раньше времени состарила.

— Извини, дорогой. Я что-то заговорилась.

— Скоро вернусь, — и Льюис вышел.

Вдруг мертвая собака выскользнула у него из рук, и все изменилось. Навстречу ему по холму шел его отец.

— Льюис, я должен с тобой поговорить. Твоя мать тебя избаловала. Ты ведешь себя в этом доме так, будто это отель. Шумишь по ночам, — отец опустился в кресло напротив Льюиса, потом встал и подошел к камину, продолжая говорить. — Выпиваешь. Я не ханжа, но не собираюсь с этим мириться. Я знаю, что тебе шестьдесят пять…

— Семнадцать.

— Ну семнадцать. Не перебивай. Ты считаешь себя достаточно взрослым. Но распивать спиртное в этом доме ты не будешь. Лучше проявляй свою молодость, помогая матери в уборке. Отныне эта комната на тебе. Ты должен чистить и мыть ее раз в неделю. Тебе понятно?

— Да, сэр.

— Хорошо. Теперь второе. О твоих друзьях. Конечно, мистер Джеймс и мистер Готорн славные люди, но возраст и обстоятельства разделяют нас. Я не могу назвать их друзьями. Кроме того, они принадлежат к епископальной церкви, а от этого один шаг до поповщины. И они богаты. Мистер Джеймс один из богатейших людей штата. Ты понимаешь, что это значит в 8 году?

— Да, сэр.

— Это значит, что ты не можешь на равных общаться с его сыном. Как и с сыном мистера Готорна. Мы прожили жизнь достойно и честно, но мы небогаты. Если ты будешь продолжать общаться с Сирсом и Рики, ты научишься у них привычкам богачей. Осенью я собираюсь отправить тебя в Корнелл, и ты будешь там одним из беднейших студентов. Эти привычки могут только погубить твою карьеру. Я всегда жалел, что мать из своих средств купила тебе машину.

— Он обходил комнату уже по второму разу. — Люди уже сплетничают о вас троих и об этой итальянке с Монтгомери-стрит. Я знаю, что сыновья духовных лиц подвержены греху, но… у всего есть предел, — он остановился и серьезно посмотрел в глаза Льюису. — Ты меня понял?

— Да, сэр. Это все?

— Нет. Вот, смотри, — его отец держал в руках мертвую короткошерстную собаку. — Она лежала во дворе церкви. Что если прихожане увидят ее? Нужно срочно от нее избавиться.

— Я закопаю ее в розарии, — сказал Льюис.

— Пожалуйста, поскорее.

Льюис пошел с собакой к выходу и обернулся, чтобы спросить:

— Ты уже подготовил воскресную проповедь, папа?

Ответа не было. Он очутился в пустой спальне на верхнем этаже дома на Монтгомери-стрит. Голые доски пола, оборванные обои. Посреди комнаты стояла кровать. Машина Льюиса была на осмотре, и Рики с Сирсом взяли старую развалюху Уоррена Скэйлса, пока Уоррен и его беременная жена ходили по магазинам. На кровати лежала женщина, молчащая, мертвая. Ее тело закрывала простыня.

Льюис ходил взад-вперед по полу, ожидая, пока друзья вернуться с машиной фермера. Ему не хотелось смотреть на тело на кровати и он отвернулся к окну. Сквозь грязное стекло был виден только тусклый оранжевый свет. Он посмотрел на кровать.

— Линда, — сказал он убитым голосом.

Он был в комнате с серыми металлическими стенами. Под потолком горела сиротливая лампочка. Его жена лежала на металлическом столе, накрытая простыней. Льюис наклонился над телом и всхлипнул.

— Я не брошу тебя в болото, — сказал он. — Я похороню тебя в розарии.

Он нашел под простыней холодные пальцы жены и почувствовал, что они шевелятся. Отдернув руку, он с ужасом отшатнулся и увидел, что белые руки Линды выбираются из-под простыни, комкая ее. Она села и открыла глаза.

Льюис прижался к стене. Когда его жена спустила ноги со стола, он закричал. Она была обнажена, левая сторона ее лица разбита и изувечена. Он закрыл лицо руками.

— Что ты сделал с бедной собачкой? — спросила Линда. Она откинула простыню до конца, и там лежала короткошерстная гончая со слипшейся от крови шерстью.

Льюис в ужасе уставился на жену, но это уже была не она, а Стрингер Дедэм в коричневой рубашке, рукава которой закрывали обрубки рук.

— Что ты видел, Стрингер? — спросил он.

Стрингер улыбнулся.

— Я видел тебя. Потому и выпрыгнул из окна.

— Меня?

— Я сказал «тебя»? Извини. Конечно, я тебя не видел. Это твоя жена видела тебя. Я видел свою девушку в окно, когда работал на молотилке. Вот идиот.

— Но что ты видел? О чем ты пытался рассказать сестрам?