История с привидениями - Страуб Питер - Страница 59

А сейчас мисс Дедэм кое-что вам скажет.

В коридоре третьего этажа больницы в Бингемтоне сидели трое мужчин. Никто из них не любил бывать здесь: Хардести подозревал, что в большом городе его авторитет теряется и все смотрят на него, как на дурака; Нед Роулс чувствовал себя не в своей тарелке вне любимой редакции; Дон Вандерли слишком долго не был на Востоке и отвык от обледенелых дорог. Но он рассчитывал помочь Клубу Чепухи тем, что увидит эту старуху, сестра которой умерла такой жестокой смертью.

Это предложил ему Рики Готорн.

— Я не видел ее очень давно и знаю, что у нее паралич, но мы можем что-нибудь от нее узнать, если только вы согласитесь съездить туда.

В тот день днем было темно, как ночью — над городом нависла готовая разразиться снежная буря.

— Думаете, есть какая-то связь с вашими проблемами?

— Может быть, — мрачно сказал Рики. — Я не уверен, но проверить все равно не мешает. Мы должны знать все, и вас тоже нельзя держать в неведении, — потом добавил невпопад: — Вам лучше уехать из Милберна, хотя бы ненадолго.

И это было верно. Бингемтон, хоть и не менее хмурый, казался гораздо веселее Милберна: уличное движение, новые здания, много молодежи; по сравнению с ним маленький Милберн казался мрачной готической крепостью. Дон вдруг понял, как замкнут и отъединен был город, сколько он давал почвы для страхов и слухов, и вспомнил про доктора Заячья лапка. В Бингемтоне ему не было места: здесь старики наверняка не рассказывали за бокалом виски кошмарных историй.

Но на третьем этаже больницы он снова нашел Милберн — в нервном расхаживании Уолта Хардести, в его грубом: «Какого черта вы здесь делаете? Вы ведь из города, я видел вас у Хэмфри». Милберн был в мятом костюме Неда Роулса, в его короткой куртке и всклокоченных волосах (а ведь дома он считался чуть ли не франтом).

— Странно, старая Рея убралась сразу после Фредди Робинсона. Он совсем недавно был у нее.

— Как она умерла?

— спросил Дон. — И пустят ли нас к ее сестре?

— Подождем, что скажет доктор, — ответил Роулс. — А о том, как она умерла, я в газете писать не буду. Про это и так много говорят.

— Я не слышал. Много работал.

— О, новый роман. Чудесно.

— А, так это он? — вмешался Хардести. — Нам только писателей не хватало. Перед лицом таких светил мне остается заткнуться. А тогда как эта старая дама узнает, что я шериф?

Вот что его беспокоит, подумал Дон. И весь этот техасский облик только затем, чтобы все узнали в нем стража закона.

Должно быть, это читалось на его лице, поскольку Хардести стал более агрессивным.

— Ну выкладывайте — кто вас сюда пригласил? Зачем вы в городе?

— Он племянник Эдварда Вандерли, — сказал Роулс. — Он работает с Сирсом Джеймсом и Рики Готорном.

— Боже, опять эти двое! Это они просили вас заехать к этой старой леди?

— Да.

— Ну что ж, тогда мне придется пасть ниц и прикинуться ковриком, — Хардести закурил, игнорируя большой запрещающий знак. — У этих старых гусей есть кое-что за пазухой. Это уж точно. Ну тогда спросите вот его, как она умерла, он скажет.

— Это может отбить аппетит, — сказал Роулс, виновато поглядев на Дона.

— Ничего, он уже большой. Не такая уж это тайна. Валяйте, рассказывайте.

— Ну ладно. Ей оторвали руки, и она умерла от потери крови.

— О, Господи, — Дон пожалел, что приехал сюда. — Но кто мог…

— Я откуда знаю? — Хардести пожал плечами. — Может, ваши друзья что-нибудь скажут об этом? Или о том, кто так удачно оперировал скотину и у мисс Дедом, и у Элмера Скэйлса?

— Вы думаете, это все связано?

Тут из палаты вышла сиделка, и Хардести поспешно спрятал сигарету.

— Заходите, — позвал доктор.

Первой шокирующей мыслью Дона, когда он увидел старуху, было: «Она тоже умерла?» — но потом он увидел ее взгляд, в страхе перебегающий с одного из них на другого. Ее рот беззвучно раскрывался, и он осознал, что она ничего не скажет.

Хардести, ничуть не смущенный ее видом, выдвинулся вперед.

— Я шериф, мисс Дедэм. Уолт Хардести.

Дон мысленно пожелал ему успеха и повернулся к Роулсу.

— Я знал, что у нее паралич, — сказал редактор, — но не думал, что она так плоха.

— Я говорил с вашей сестрой, — продолжал Хардести, — помните? В тот день, когда убили лошадь.

Мисс Дедэм что-то прохрипела.

— Это значит «да»?

Она повторила тот же звук.

— Хорошо.

Так вы помните меня, — он сел и начал говорить тише.

— Наверное, одна Рея понимала ее, — сказал Роулс. — Когда-то они были красавицами. Мой отец помнит это. И Рики Готорн.

— Я хочу спросить вас о смерти вашей сестры, — медленно произнес Хардести. — Очень важно, чтобы вы рассказали все, что видели. Вы говорите, а я попробую понять. Хорошо?

— Гм.

— Помните ли вы тот день?

— Гм.

— Господи, это же невозможно, — прошептал Дон Роулсу, который глядел в окно. Там на хмуром небе отражались неоновые вспышки.

— Вы сидели там же, где сидели в тот момент, когда было обнаружено тело вашей сестры?

— Гм.

— Это точно?

— Гм.

— Вы видели кого-нибудь возле дома или сарая?

— Гм!

— Можете вы его опознать? Если мы привезем его сюда, сможете вы узнать его?

Старуха издала звук, который Дон счел за плач. Его все больше тяготило присутствие здесь.

— Это был молодой мужчина?

Новая серия звуков. Возбуждение Хардести медленно нарастало.

— Ладно, предположим, что так. Был ли это сын Харди?

— Презумпция невиновности, — пробормотал Роулс в окно.

— Плевать на презумпцию.

Так кто это был, мисс Дедэм?

— Глург, — простонала старуха.

— Черт. Это что, значит «нет»?

— Глуург.

— Вы что, пытаетесь назвать его имя?

Мисс Дедэм затрясла головой.

— Глунг. Глунгр, — Дон ощущал ее усилия на собственных мускулах. — Глунгр.

— Господи! Ну, может, вы слышали какие-нибудь странные звуки или видели свет?

Нед Роулс и Дон повернулись к Нетти, но она молчала.

Хардести вытер лоб.

— Без толку. Она что-то видела, но кто ее поймет? Я ухожу, а вы как хотите.

Дон вышел вслед за шерифом и подождал, пока тот говорил с доктором. Вскоре из палаты показался и Роулс; его мальчишеское лицо было печальным.