История с привидениями - Страуб Питер - Страница 50

я знаю, что вы мной недовольны, — сказал я. Но у меня в жизни все спуталось. Я болен. Обещаю, что постараюсь закончить год прилично.

— Недоволен? Это слишком мягкое слово, — он откинулся назад в кожаном кресле. — Не думаю, что мы когда-нибудь ожидали от наших стажеров многого. Я доверил вам важную лекцию, и что за дрянь вы из нее сделали! — он помолчал, успокаиваясь. — И вы пропустили больше занятий, чем кто-либо в истории университета со времен поэта-алкоголика, который пытался поджечь медпункт. Короче, вы вели себя отвратительно. Я хочу, чтобы вы знали, что я о вас думаю. Вы поставили под угрозу весь наш учебный план.

— Я не буду с вами спорить. Просто я оказался в странной ситуации. Думаю, что у меня произошел нервный кризис.

— Вы, так называемые творческие люди, считаете, что вам все позволено. Надеюсь, вы не ожидаете, что я дам вам блестящую рекомендацию.

— Конечно, нет, — тут я вспомнил кое о чем. — Позвольте задать вам один вопрос.

— Я слушаю.

— Слышали ли вы когда-нибудь о профессоре из Чикаго по имени Алан Маккени?

Его глаза расширились.

— А почему вы спрашиваете?

— Так, интересно.

— Ну ладно, — он встал и подошел к окну. — Вы знаете, я терпеть не могу сплетен.

Я знал, что он обожал сплетни, как большинство критиков.

— Я немного знал Алана. Мы встречались на симпозиуме по Роберту Фросту пять лет назад. Он был умным человеком, немного схоластиком, но это ведь Чикаго. И семья у него была хорошая.

— И дети были?

Он подозрительно взглянул на меня.

— Конечно. Потому это и было так трагично. Ну, конечно же, то, что потеряла наука…

— Там была замешана женщина?

Он кивнул.

— Похоже, что так. Я слышал об этом на встрече МЛА. Та девица просто высосала его. Она была его студенткой. Такие вещи иногда случаются в университетах. Девушки влюбляются в преподавателей, иногда они заставляют их бросать семьи, но чаще нет. У большинства из нас хватает здравомыслия, — он самодовольно улыбнулся. «Ну ты и дерьмо», — подумал я.

— Он и не бросил. Он просто убил себя. А та девица исчезла, по-английски. Надеюсь, с вами не случилось ничего подобного?

Она соврала мне буквально все. Я думал, о чем она еще лгала мне. Вернувшись домой, я позвонил «де Пейсер Ф.». Трубку взяла женщина.

— Миссис де Пейсер?

— Да.

— Извините, но я из Калифорнийского банка. Мы хотим проверить некоторые сведения, сообщенные нам мисс Моубли. Она написала в ведомости, что вы ее тетя.

— Кто? Как ее фамилия?

— Альма Моубли. Она забыла сообщить ваш адрес и приходится обзванивать всех людей с этой фамилией. Нам нужны точные данные.

— Но я не знаю ни о какой Альме Моубли!

— У вас нет племянницы Альмы, которая учится в Беркли?

— Конечно, нет. Думаю, вам лучше обратиться к этой мисс Моубли и взять у нее правильный адрес.

— Я так и сделаю. Извините, миссис де Пейсер.

Второй семестр был унылым и дождливым. Я приступил к новой книге, но продвигалась она плохо. Я не знал, кто такая Альма: безжалостная хищница, как ее описал Либерман, или просто психически нездоровая женщина. Не выяснив этого для себя, я не мог вставить ее в роман и таким образом избавиться от нее. И еще я чувствовал, что в романе не хватает какого-то элемента, но не мог его определить.

В апреле мне позвонил Дэвид. Голос у него был молодым и совершенно счастливым.

— Удивительные новости. Не знаю, как тебе и сказать.

— Роберт Редфорд купил твое жизнеописание для нового фильма.

— Что? А-а, нет. Два месяца назад, третьего февраля, — в этом был он весь, — я ездил к клиенту в Колумбос-Серкл. Погода была ужасная, и я влез в такси. И знаешь, оказался рядом с самой красивой женщиной, какую когда-нибудь видел. Она была такая красивая, что у меня во рту пересохло. Не знаю, как я набрался храбрости, но к концу поездки я пригласил ее на обед. Обычно я таких вещей не делаю.

Да, обычно Дэвид был слишком осторожен. Не думаю, что он хоть раз в жизни побывал в баре.

— Ну вот, мы с этой девушкой виделись с тех пор почти каждый вечер. Знаешь, мы решили пожениться. Это половина новостей.

— Поздравляю. Желаю, чтобы тебе повезло больше, чем мне.

— Теперь самое трудное. Ее зовут Альма Моубли.

— Не может быть, — тихо сказал я.

— Подожди, Дон. Я знаю, какой это шок для тебя. Но она рассказала мне обо всем, что у вас было, и, думаю, ты должен знать, как она сожалеет о случившемся. Она знает, что сделала тебе больно, но она чувствовала, что не сможет жить с тобой. И еще, она в Калифорнии была в странном состоянии. Не совсем собой, как она выразилась. Она боится, что ты составил о ней неверное представление.

— Именно неверное. Послушай, она лжет. Она что-то вроде ведьмы. Берегись ее.

— Дон, послушай. Я женюсь на этой девушке. Она совсем не то, о чем ты думаешь.

Нам с тобой надо поговорить. Откровенно говоря, я надеюсь, что ты прилетишь в Нью-Йорк на уик-энд и встретишься со мной. Расходы я оплачу.

— Это смешно! Спроси ее про Алана Маккени. Интересно, что она тебе расскажет. А потом я скажу тебе правду.

— Она уже рассказала мне об этом, и о том, что она солгала тебе и почему. Пожалуйста, Дон, приезжай. Мы все трое должны в этом разобраться.

— Осторожнее, Дэвид. Она настоящая Цирцея.

— Слушай, я сейчас на работе, но я тебе еще позвоню, ладно? Нам нужно это обсудить. Не хочу, чтобы у моего брата были плохие отношения с моей женой.

Плохие отношения? Я чувствовал ужас.

Вечером Дэвид позвонил опять. Я спросил, слышал ли он уже про Тэкера. И про Х.Х.Х.

— Это она и называет «неверным представлением». Она все это выдумала. Ей было нелегко прижиться в Калифорнии. А у нас в Нью-Йорке кого этим удивишь? Здесь никто и не слышал про Х.Х.Х.

А миссис де Пейсер? Оказывается, она сказала ему, что это был способ побыть одной.

— Погоди, Дэвид. Ты когда-нибудь, когда касался ее, чувствовал… что-нибудь странное? Неважно, какой силы, просто странное?

— Нет.

Дэвид явно чего-то недоговаривал, но продолжал звонить мне, настаивая на моем приезде.

— Дон, я все равно не могу понять твоего поведения. Конечно, ты разочарован, но что невероятного в том, что Альма возникла в моей жизни и решила выйти за меня замуж? Нам надо с тобой поговорить. И Альма этого хочет.