Глотка - Страуб Питер - Страница 158

– Подожди, – прошептал Том.

Несколько секунд кругом стояла невыносимая тишина, потом в замочной скважине повернули ключ. Звук был таким ясным, словно я стоял прямо под дверью. Когда дверь открылась, Том скользнул вниз и спрятался за креслами. Я последовал его примеру. Кто-то ходил между дверью, ведущей в аллею, и выходом из кинотеатра. Снова скрипнула дверь, и вдалеке появилась колонна серого света, в которой был ясно виден силуэт стоящего человека. Человек оглянулся, и на фоне серого света ясно обозначился его профиль. Это был Монро, и он держал в руке пистолет.

14

Монро сделал шаг вперед и позволил двери закрыться за его спиной. Темное пятно его тела продвинулось на несколько шагов вдоль сцены. Он остановился, давая глазам привыкнуть к темноте.

Мы с Томом ждали, скрючившись за сиденьями, что он станет делать – присядет и будет ждать или станет проверять, пришел ли уже тот, кто назначил ему встречу. Монро остался стоять, внимательно прислушиваясь. Он стоял рядом со сценой так долго, что ноги мои затекли и начали ныть. К тому же под правой лопаткой, стал снова пульсировать горячий кружок боли.

Монро слегка расслабился и достал из-за пояса полицейский фонарь. Луч света скользнул по рядам, по двери напротив Монро, потом по стене в шести-семи футах от нас с Джоном.

Монро прошел вдоль рядов, светя фонариком. Он дошел до центрального прохода и остановился, решая, стоит ли терять время, двигаясь дальше. Том бесшумно опустился на пол. Я встал на колени, не сводя глаз с Монро. Детектив все-таки пошел по проходу, потом снова остановился и стал светить фонарем на кресла прямо перед собой. Если он пройдет еще рядов пять, то обязательно увидит нас. Я затаил дыхание и стал ждать, пока исчезнет покалывание в ногах.

Монро обернулся. Луч света скользнул по стене над нами и уперся в дверь, через которую вошел полицейский. Подумав, Монро двинулся обратно к выходу. Он остановился у сцены, направил луч фонаря на широкий проход за сиденьями и вышел. Я сел и вытянул ноги. Том посмотрел на меня и задумчиво положил палец в рот. Дверь в аллею открылась.

– Он уходит, – прошептал я.

Том знаком приказал мне молчать.

Задняя дверь отворилась, послышались шаги. В зал вошли Монро и человек в синем тренировочном костюме.

– Не думаю, что кто-то действительно проник внутрь, – говорил Монро.

– Но они отперли цепь, – сказал мужчина.

– Как вы думаете, почему я позвонил вам?

– Это странно, – сказал мужчина. – Они снимают цепь, а потом отпирают дверь. Ключи есть еще только у двоих.

– Это люди из вашей церкви?

– Один ключ у моего дьякона, а другой у владельца здания – это уж точно. Но он не показывается здесь – я никогда даже не встречал этого человека. Вы заглядывали в мой кабинет?

– Вы держите там деньги?

– Деньги, – мужчина усмехнулся. – Церковь Святого духа – очень небольшая организация. Я держу в кабинете сборники гимнов, робы хористов и еще кое-какую мелочь.

– Давайте посмотрим вместе, преподобный, – сказал Монро, и они пошли вдоль рядов. При этом детектив светил фонариком прямо перед собой. Я опустился на ковер, прислушиваясь к тому, как они проходят вдоль длинного ряда кресел и открывают дверь в фойе.

Как только они вышли из зала, мы с Томом распластались на полу под креслами. Звуки голосов затихли, когда Монро, и священник зашли в кабинет. Я лежал на бетонном полу, глядя на придавленный к нему кусок жвачки. За ножками кресел виднелось смутное очертание головы и левой руки Тома. Дверь, ведущая в фойе, снова открылась.

– Я ничего не понимаю, офицер, – говорил преподобный. – Но завтра я обязательно сменю замки и куплю новый специально для цепи.

Я затаил дыхание, стараясь слиться с полом. Щека моя касалась жвачки, которая напоминала кусок мертвой кожи. Монро и священник пошли вдоль рядов.

– А как вам пришло в голову проверить здесь дверь, офицер, – поинтересовался преподобный.

– Какой-то псих позвонил мне сегодня утром и попросил встретиться с ним здесь.

– Здесь, внутри? – они остановились.

– Вот я и подумал, что надо бы прийти посмотреть на это место.

– Бог отблагодарит вас за вашу бдительность, офицер.

Снова шаги.

– Я повешу цепь обратно и завтра вставлю новые замки. Бог не любит дураков.

– Иногда я начинаю в этом сомневаться, – сказал Монро.

Они прошли возле сцены, открылась и закрылась дверь, ведущая в аллею. Я вскочил на ноги. Том тоже стоял передо мной в полный рост. С аллеи раздался звон цепи, продеваемой в скобы. Я вдохнул воздух полной грудью и начал отряхивать с одежды невидимую пыль.

– Это интересно, – сказал Том. – Монро оказался хорошим полицейским. Ты не думаешь, что сегодня здесь могут побывать по очереди все трое?

– Надеюсь, оставшиеся двое не придут вместе.

– И кто же из них, по-твоему, Фи?

Я увидел каменное лицо и пустые глаза Маккендлесса, склонившегося над моей койкой.

– Никаких идей, – сказал я.

– А у меня есть одна, – Том выпрямил руки и выгнул спину, отряхнул пиджак и колени. Потом прошелся вдоль ряда и сел на свое прежнее место.

– И кто же это по-твоему?

– Ты, – сказал Том и рассмеялся.

15

– Но что подумает Фи, когда вернется и увидит, что цепь повесили на место?

– О, это будет нам только на руку, – Том обернулся и положил руку на спинку своего кресла. – Он подумает, что преподобный пришел сюда после того, как ему сообщили о попытке взлома, проверил помещение и снова его запер. Когда он так решит, то будет абсолютно уверен, что пришел сюда первым. А значит, он будет не так внимателен.

Мы снова стали ждать.

16

Я сидел в напряженной полудреме. Глаза мои были открыты, и я не спал, но в ушах звучали голоса, находившиеся за пределами слышимого. Кто-то описывал, как видел у потухшего костра расчлененного надвое голубоглазого младенца. Мужчина сказал, что догонит меня через день-два. Я видел все, сказал другой голос, я видел под огромным деревом моего погибшего товарища и вождя его команды. Они сказали мне продолжать, продолжать, продолжать.

Голоса звучали и затихали, из темноты перед глазами складывались причудливые картины.

Кто-то заговорил о звоне цепи. Звон цепи был очень важен. Неужели я не слышу, как звенит цепь.

Голоса снова слились в сумасшедший гул, от которого до этого отделились, темнота стала однородной, а я выпрямился в кресле и услышал с аллеи бряцанье цепи, которую вынимали из скоб. Я бродил вдоль границы между сном и бодрствованием довольно долго, по меньшей мере час, а может, и два. Во рту у меня пересохло, а взгляд никак не фокусировался.

– Ты спал? – спросил Том.

– Тише, – сказал я.

Конец цепи со щелчком вылез из скобы.

– Вот оно, – сказал Том.

Мы сползли с сидений и стали слушать, как открывают ключом замок. Дверь в аллею открылась и закрылась, пришедший сделал несколько шагов. В щелях за дверью появился желтоватый свет, который тут же исчез – пришедший отошел от двери.

Мы с Томом переглянулись.

– Будем ждать или пойдем за ним?

– Тебе разве неинтересно, что он будет делать внизу?

Я посмотрел на Тома.

– Очень хотелось бы узнать.

– Но он услышит наши шаги по лестнице.

– Нет, если мы спустимся по деревянной лестнице из кабинета. Там мягкие старые ступеньки. Помни: он уверен, что здесь больше никого нет. – Том встал и бесшумно двинулся вперед. Я чуть не наткнулся на него в дверях. Он сидел, согнувшись, на подлокотнике крайнего кресла.

– Что ты делаешь? – удивился я.

– Снимаю ботинки.

Я нагнулся и стал расшнуровывать кроссовки.