Клинок Тишалла - Стовер Мэтью Вудринг - Страница 162

Эзотерики прошли до середины Рыцарского моста и остановились. Впереди – там, где каменная дуга соединялась с массивными бревнами подъемного моста, – стеной стояли могучие дубы, с переплетенных ветвей сочилось черное масло.

– Попробуем пробраться, – задыхаясь, выговорил Дамон. – Вон там… – Он по очереди ткнул пальцем в нескольких монахов. – Ты самый сильный. Понесешь посла. Ты и ты, намочите свои рубахи. Оторвите рукава и закройте лица. Сквозь мокрую тряпку легче дышать.

Из его слов можно было сделать вывод: несмотря на свое убийственное безумие, Дамон не потерял присутствия духа. Собрав всю свою волю в кулак, Райте заставил себя заговорить. Он шевелил губами, словно ворочал тяжелые камни.

– Н-н-нет.

Дамон никак не отреагировал на его слова и уставился на деревья.

– Риз, исследуй левую опору моста. Рул и Коул, осмотрите центральную и правую части. Мы должны найти проход, иначе никто из нас не уцелеет.

– Н-н-нет, – повторил Райте. – Оста-авьте меня зде-е-есь.

– Не беспокойтесь, не оставим, – откликнулся Дамон. – Вы горожанин, попавший в беду и находитесь под защитой монастырского братства…

– Ос-ставьте м-м-еня здесь, – громко зарычал Райте. – Эт… Это пр-риказ!

Дамон обернулся и, ухватив Райте за волосы, поднял его голову. Потом наклонился к самому его лицу, словно хотел укусить, и рявкнул:

– Никогда не отдавай приказы в моем присутствии. Никогда! Я здесь командир! Я! Ты понял?

Однако Райте, похоже, не испугался.

– Н-нет, – ответил он. – Ты б-больше н-не к-командир.

– Я назначен Советом Братьев…

– Ты ос-свобожден от з-занимаемой долж-жности.

– У вас нет такого права!

Мало-помалу Райте вновь обретал контроль над губами и языком и говорил все увереннее.

– Совет избрал меня для общения с артанами. С актири и Кейном. Это… – Райте махнул здоровой рукой в сторону пылающего города: – Это р-работа актири.

Он сосредоточился так, что кишки свело от боли, и произнес идеально четко:

– Я н-наделен всеми пр-равами для вед-д-дения д-дел с артанами… и актири. Я здесь отдаю пр-риказы.

Дамон, не моргнув, выдержал его взгляд, с важным видом оправил испачканную одежду и вытер кровь, стекающую по подбородку.

– Я буду протестовать, – ответил он. – И направлю свой протест Совету!

– Прот-тестуй сколько влезет. Если т-только м-мы останемся в ж-живых.

Дамон отпустил голову Райте и, потупив взгляд, отступил. Райте похлопал по ноге монаха, который нес его на плече:

– Опус-с-сти м-меня на землю.

Монах подчинился и осторожно усадил его на каменные плиты моста.

– Да-амон, – позвал Райте.

– Слушаю… господин, – через силу, но уже покорно выговорил тот.

3

Преодолевая неимоверную слабость, Райте принялся отдавать приказы. Повинующиеся им эзотерики быстро рассеялись среди гниющих деревьев на Рыцарском мосту. Прикрыв глаза, Райте следил за ними. Ему предстояло сделать еще тысячу дел, а он так устал…

Дамон с тоской посмотрел вслед подчиненным.

– И все-таки я не понимаю, – всем своим видом он напоминал ребенка, потерявшего где-то своих родителей, – как это может спасти нас и город?

– П-помоги мне, – тихо произнес Райте. – Помоги м-мне п-подняться.

Опустившись на колени, Дамон положил себе на шею парализованную руку Райте. Затем медленно поднялся и поставил посла на ноги.

– Что нужно делать? – едва не плача от бессильной злобы, спросил он. – Куда идти? Я боюсь… боюсь, у меня не хватит сил нести вас, Райте. Простите… я вел себя отвратительно. Вы помните, что я натворил?

– К З-залу с-суда, – прошептал Райте. – Нам нужен Кейн… кровь Кейна…

– А как мы туда попадем? Зал суда закрыт на ночь. К тому ж он построен как крепость! Нам понадобится таран.

– Вот… вот к-как…

Райте призвал на помощь свой мысленный взор и без усилий нашел то, что искал. То же странное и загадочное нутряное чутье, что позволяло ему ощущать леденящее приближение артан, сделала это действие простым и естественным, как прикосновение в темноте одной руки к другой. Пламя на поверхности реки взметнулось вверх и расступилось, образовав круг. Вода в огненном кольце огня была тиха, будто горное озеро в безветренный солнечный день. В центре круга возник меч святого Берна.

Райте подтянул меч к себе – через пламя, дым и темноту.

Когда его пальцы сжали рукоятку, клинок зажужжал, пробуждаясь к жизни, и выпустил импульс Силы – тот пробуравил руку Райте, проник в левый бок и взорвался невидимыми жгучими брызгами. Внезапно Райте ощутил эту сторону тела. Паралич прошел. Прикосновение к эфесу Косалла воссоединило то, что прежде было рассечено. Он оттолкнул Дамона, вскочил на ноги и воздел меч к небу. Луч Силы вырвался из клинка, как белая молния.

«Хорошо, – подумал Райте. – Теперь все правильно».

Он опустил клинок, и ореол вокруг него исчез.

– Таран не понадобится, – со зловещим удовольствием сказал Райте. – Иди за мной.

И вдруг Дамон закричал. Его голос дрожал от животного ужаса и боли. Потом он отшатнулся, вцепился руками в грудь и плечо и, разрывая на себе одежду, упал на колени. Теперь он уже не кричал, а придушенно хрипе. Райте подбежал к нему и замер как вкопанный.

На грязной мантии Дамона проявилось пятно черного масла размером с кулак. Райте даже не успел удивиться тому, откуда оно взялось, как тело под одеждой начало дымиться. И через несколько мгновений загорелось. Дамон принялся срывать с себя одежду – масло попало на руки. Появившиеся волдыри лопались, не успевая набухнуть. Пальцы источали запах горелого мяса и оставляли в воздухе узкие струйки едкого дыма.

Райте Косаллом вспорол одежду Дамона и, оторвав сухой лоскут, принялся стирать масло с груди и ладоней несчастного. В правой руке Райте крепко держал меч – расстаться с Косаллом он не смел.

Дамон лежал на холодных плитах моста и, сжавшись в комочек, дрожал от боли. Из глаз его текли слезы. Райте молча смотрел на скомканную одежду и не верил тому, что видел. Ткань набухла от масла. На краях прорех выступали черные капли и одна за другой падали на камни. Райте поддал ногой грязный ком, и тот влажно шлепнулся поодаль. Райте поднес к глазам левую руку и стал разглядывать кисть. На глянцевой, влажно блестящей черной перчатке не осталось ни одного светлого пятнышка.

Тогда он сжал кулак, и сквозь поры выступила густая вязкая жидкость – черное масло слепого бога.

4

Добравшись до Десятой улицы Квартала менял, Райте подвел Дамона к подъезду дома, что как раз напротив Зала суда, и усадил на крыльцо. Тот со вздохом опустился на испачканную маслом ступень и свернулся клубком, закрывая обожженную маслом грудь. Взгляд его был обращен в никуда, как это бывает с ушедшими слишком глубоко в целительный транс. Райте прижал жужжащий Косалл к бедру и отошел.

Десятая улица была запружена народом: мужчинами с мешками на спинах и с тюками в руках; старухами, толкавшими коляски, и стариками, тянувшими телеги; женщинами, которые несли на руках детей и тащили на привязи домашних животных; юношами, искавшими путь из города. Их покрасневшие лица были скорбны и угрюмы. Кто-то искал родных, выкрикивал имена, и призывы эти заглушались воплями, стонами и проклятиями.

Шутовской мост и Воровской были охвачены огнем. Тысячи горожан, собравшие все, что могли унести, направлялись к западной части Старого города. Но и Рыцарский мост уже лизали языки пламени – дубовая роща, выросшая на одном из пролетов, загорелась через несколько секунд после того, как Райте увел оттуда Дамона. Теперь единственной дорогой с острова был Царский мост – длинная арка, подходы к которой охраняла рота пехотинцев в тяжелых доспехах. Их капитан не желал пропускать этот сброд потенциальных мародеров в богатые кварталы Южного берега.

Пламя медленно ползло на запад по изогнутым улочкам и кровлям. Оно пересекало каналы по дощатым настилам и летело по ветру вместе с роем горящих искр. Весь город к востоку от улицы Мошенников пылал, и огонь сгонял в Квартал менял все больше и больше народа. Слабые гибли в давке – то здесь, то там толпа расступалась, обнаруживая тела горожан, затоптанных, сраженных дубиной или убитых в толкотне ножом. Когда масло, текущее с верховьев реки, вспыхнуло, стало казаться, будто Старый город обнимают гигантские огненные руки.