Отважная охотница. Пропавшая Ленора. Голубой Дик - Рид Томас Майн - Страница 95

В землях, расположенных к востоку от горной цепи Аллеган и и ранее других населенных европейцами, невольничество имело смягченные формы благодаря патриархальным нравам плантаторов и туземцев. То же самое можно сказать относительно штатов Кентукки и Тенесси.

В некоторых областях Луизианы, где преобладало благотворное влияние мягкосердечных и снисходительных креолов, невольникам также жилось хорошо.

Но в большей части той же Луизианы и на обширных плантациях хлопчатника и табака Миссисипи дело обстояло совершенно иначе.

Большинство собственников этих областей проживали на своих плантациях только часть года, месяцев пять-шесть, предоставляя в остальное время управление плантациями и надзор за неграми наемному управляющему или надсмотрщику. Пользуясь неограниченными административными правами, этот заместитель хозяина был крайне требователен и, по обыкновению, чрезвычайно жестоко обращался с подчиненным ему «двуногим домашним скотом», как подобные люди презрительно называли невольников.

Кроме того нужно сказать, что немногие из плантаторов были коренными уроженцами тех местностей, в которых находились их земли; преобладающее же большинство из них были выходцами не только из Северных Штатов Америки, но и из всех стран света. Эти выходцы или с самого начала ничего не имели на своей родине, или же, промотав там свое состояние, явились в Новый Свет с целью нажиться за счет несчастных негров, каторжный труд которых оплачивался очень дешево и поэтому приносил громадную выгоду. Само собой разумеется, что, за редким исключением, это были люди самых дурных правил, лишенные чести, совести и чувства.

Понятно, что они не могли смотреть на невольников иначе, как на живые машины, или как на особый род домашнего скота. Нисколько не заботясь о нравственных и материальных потребностях невольников, даже обыкновенно совсем отрицая эти потребности, они думали лишь о том, чтобы извлечь из своих рабов невозможно большую выгоду.

Но не все плантаторы Миссисипи и юга были таковы; среди них попадались и такие, которые обращались со своими невольниками очень человечно и даже баловали их. Если же большая часть плантаторов и отличалась жестокостью и бесчеловечностью, то вовсе не в силу их природного бессердечия или злобы, а просто вследствие дурного воспитания и глубоко укоренившегося мнения, что будто с неграми необходимо обращаться как можно суровее; при этом нужно принять во внимание глубого укоренившуюся уверенность в превосходстве белой расы над всеми остальными.

Может быть и мы с вами, дорогой читатель, были бы не лучше их, если бы находились на их месте при данных условиях и обстоятельствах.

Но, как бы там ни было, а факт тот, что среди плантаторов Миссисипи было чрезвычайно мало людей, которые отличались бы благородным образом мыслей и мягким, сострадательным сердцем.

Дурная слава о миссисипских плантаторах была так велика и так прочно укоренилась, что часто стоило только пригрозить провинившемуся негру в Виргинии, Кентукки или Тенесси, что его продадут в Миссисипи, как он тотчас же делался «шелковым» и старался искупить свою вину.

В конце-концов, само слово «Берег» сделалось пугалом для всех негров.

Плантатор Блэкаддер был выходцем из штата Делавара. Поссорившись из-за чего-то с родными, он еще молодым человеком перебрался в штат Миссисипи, где ему удалось приобрести у одного индейского племени громадный участок земли. Черствый, алчный, ничего не стеснявшийся, он во многом способствовал дурной славе той области, в которой стал развивать свою деятельность.

Хотя он очень быстро обогатился, ему все-таки не удавалось быть принятым в среду местной плантаторской аристократии, чего он сильно добивался.

Убежденный, что настоящее благородство состоит именно в деспотизме относительно подчиненных, Блэкаддер старался отличаться беспощадной жестокостью к тем несчастным существам, которых злая судьба дала ему в руки.

Впрочем, здесь необходимо пояснить, что большинство невольников Блэкаддера очутилось в его власти лишь благодаря своим дурным порокам и крупным недостаткам, из-за которых они и были проданы в штат Миссисипи.

Блэкаддер при покупке невольников обращал главное внимание на их возраст, рост и мускульную силу, никогда не справляясь об их характере и способностях. Был бы негр не старше средних лет, высокого роста, здоровый и сильный, а до остального Блэкаддеру не было никакого дела. Поэтому его «армия», как он иногда в шутку называл своих невольников, и была предметом ужаса для всех соседних плантаторов, хотя и их собственные невольники были тоже далеко не из образцовых.

Блэкаддер смело мог похвалиться изумительными результатами деятельности своей «армии», которая была у него вымуштрована не хуже настоящих солдат. В этом не было ничего удивительного, если принять во внима-иие, что он всегда применял самые крутые меры для подавления в невольниках всякой строптивости.

Кроме того, эсквайр Блэкаддер имел вполне подходящего помощника в лице своего земляка, мистера Снивели, отличавшегося строжайшей исполнительностью.

Естественно, что при таком хозяине и соответствующем ему заместителе на плантации не было ни одного негра, тело которого не имело бы следов побоев и пыток.

Мало того, Блэкаддер иногда прибегал даже к калечению негров, конечно, только к такому, которое не лишало бы невольника возможности работать. Например, стоило какому-нибудь чернокожему Помпею или Сципиону пожаловаться, чтобы избавиться от трудной работы, на зубную боль, как ему тотчас же выдергивалось несколько зубов, хотя бы совершенно здоровых и крепких.

Понятно, что при такой дисциплине плантация Блэ-каддера процветала и приносила хороший доход. Но, несмотря на это, собственник ее начинал понемногу разоряться.

Главной причиной этого был его единственный сын Блонт, с которым мы уже имели случай познакомиться. Этот молодой человек был не только злонравен, ленив, буен и развратен, но крайне расточителен. Последнее и огорчало отца, на остальное он смотрел сквозь пальцы. Компанию Блонт водил только с самыми дурными представителями окрестной молодежи, петушиные бои, конные бега, охота были его любимыми развлечениями. Особенно он любил азартную карточную игру. Но все, что хоть издали напоминало настоящее дело, вызывало в Блонде непреодолимое отвращение — конечно, только если это дело возлагалось на него самого, к другим же он был очень требователен.

Блонт сильно походил на своего батюшку, поэтому Блэкаддер поневоле закрывал глаза на все недостойные проделки сына и, вспоминая свою собственную бурную молодость, все прощал ему. У старика не было другого сына и наследника, и он очень любил Блонта.

В сущности очень скупой, он никогда не отказывал сыну в деньгах, хотя отлично знал, куда и на что они идут. Но, будучи таким щедрым для сына, он отличался крайней скупостью по отношению к дочери Кларе и часто лишал ее самого необходимого.

Клара, которой было около двадцати лет, не только отличалась удивительной красотой, но и обладала некоторыми нравственными достоинствами, придававшими ей особую прелесть.

Осуждать ее за равнодушное отношение к производимой над Голубым Диком экзекуции было нельзя: во-первых, она не подозревала, как мучителен примененный к нему способ наказания, а, во-вторых, не чувствовала ни малейшей симпатии к этому мулату; кроме того, она так привыкла видеть подобные сцены, что они и не могли производить на нее особенного впечатления.

Вырасти Клара Блэкаддер в другой среде и обстановке и не будь ей с детства внушено, что невольники — не люди, а только живые машины, она, наверное, сделалась бы совершенством в полном значении этого слова, так как природа одарила ее всеми необходимыми качествами. Но судьба пожелала, чтобы Клара родилась и выросла на плантации у Блэкаддера, — этим все сказано.

Многие заметили, что в последнее время прекрасная Клара сильно изменилась; бледная, печальная и унылая, она ходила, повесив голову. Не замечали этого только ее отец и брат, то есть те, которых это больше всего касалось.