Тюрьма народа - Широпаев Алексей - Страница 29

Яркой фигурой казачьего сопротивления был также Т. Доманов, бившийся с Совдепом еще в годы т.н. гражданской войны. После прихода немцев Доманов, при их полной поддержке, немедленно приступил к формированию антисоветских казачьих частей на Северном Кавказе, на Дону и в Запорожье. В 1943 году он со своими казаками сражался против наступавших советских армад, попал в окружение и героически пробивался из кольца вместе с германскими братьями по расе и оружию, за что и получил Железный крест. Вторым крестом Доманов был награжден за активные действия против красных лесных бандитов в Белоруссии.

Идеологию освободительного казачьего движения емко сформулировал Краснов в речи на курсах пропаганды в Потсдаме (1944): "…Москва всегда была врагом казаков, давила их и эксплуатировала. Теперь настал час, когда мы, казаки, можем создать свою независимую от Москвы жизнь". Желая резко выделить казачество из евразийско-совковой массы, Краснов даже противопоставлял русских казакам, тогда как последние-то и есть носители истинно-русских (т.е. арийских) традиций. Москва не является исторической представительницей русскости – напротив, она всегда подавляла русскость и русских. Традиционно антиказачья московская политика вызвана как раз тем, что евразийский Кремль видел в казачестве – прежде всего, донском – ненавистную ему Русь.

10 декабря 1943 года германское правительство обнародовало декларацию, подписанную Кейтелем и Розенбергом (текст подготовил Краснов), в которой, в частности, говорилось: "Казаки! Казачьи войска никогда не признавали власти большевиков. Старшие войска, Донское, Кубанское (бывшее Запорожское), Терское и Уральское (бывшее Яицкое), жили в давние времена своей государственной жизнью и не были подвластны Московскому государству. Вольные, не знавшие рабства и крепостного труда вы, казаки, закалили себя в боях. Когда большевизм поработил Россию, вы с 1917 года по 1921-й боролись за свою самостоятельность с врагом, во много раз превосходящим вас числом, материальными средствами и техникой. Вы были побеждены, но не сломлены… Когда доблестная Германская армия подошла к вашим рубежам, вы явились к ней не как пленные, но как верные соратники. Вы с семьями, всем народом, ушли с германскими войсками, связали свою судьбу с ними, предпочитая все ужасы войны, биваки и зимнюю стужу, кочевую жизнь – рабству под большевизмом. Все, кто только мог сражаться, взялись за оружие. Второй год вы сражаетесь плечо к плечу, стремя к стремени с германскими войсками… Германская армия нашла в вас честных и верных союзников!…" ("Казачий словарь-справочник").

Е. Польская вспоминает, что "с отступившими немцами ушли тысячи и тысячи советских подданных… Казаки же уходили сплошь… И пока сын был у Доватора (советский кавалерийский генерал – А.Ш.), отец, зачастую уже побывавший как раскулаченный в Сибири, погружал семью в бричку и катил на Запад за отступавшими немцами, в "хвосте" которых все более накапливались силы для новой гражданской войны… Следует заметить, что и сын-комсомолец-доваторец, узнав о формировании антисоветских казачьих частей, при первой возможности (часто это был плен) ускользал от защиты социалистического отечества и искал на Западе, нет ли там его батьки или братана…"

"Кубань и Ставрополье – "русская Вандея" – уходили за немцами добровольно. Десятки сотен бричек заскрипели по степям в направлении Украины, Белоруссии и по указанию немцев спустились в Италию. Это был великий и последний в истории казачества "Отступ"."

Проект жестоко отомстил казакам за их очередное восстание. Согласно Ялтинским соглашениям, красновцы, при содействии английской масонерии, были брошены в лагерное чрево Евразии. Это произошло 2 июня 1945 года в австрийском городе Лиенце, на глазах Е. Польской. Она пишет: " Программа сопротивления (выдаче – А.Ш.) была несложна и наивна. Всем без исключения… следовало образовать вокруг аналоев с иконами, вокруг священников, начавших молебен о спасении, плотный массив и противостоять даже выстрелам, драться с англичанами врукопашную, поднимая им навстречу иконы и детей. Почему-то у простых людей была вера: молящихся нас не посмеют взять насилием. Мы все еще были в иллюзии "свободного мира", в котором религия уважаема… Взяли с собой еду и пеленки – сопротивление мыслилось долгим. Религиозный экстаз был велик. Всю ночь священники исповедовали желающих".

На рассвете, 2 июня, "с началом молебна многотысячная толпа опустилась на колени… В середине безмерной толпы блистал лес хоругвей. Женщины, дети и штатские были в середине. Их окружал массив безоружных солдат, строем прибывших "из полков". Они готовы были принять первый удар насилия". Краснов и высшие казачьи офицеры были уже схвачены.

Казаков окружили танками и их, поющих молитвы, стали зверски избивать солдаты в английской форме. Е. Польская свидетельствует: "Не знаю, как для власовцев, но для казаков из Италии и Балкан к акту репатриации были привлечены еврейские интернациональные антифашистские части, где были собраны евреи из многих стран, в том числе и советской, о чем свидетельствовала неоднократно слышанная мною русская речь среди облаченных в английское хаки солдат. Для этих частей акт репатриации людей, "сотрудничавших с фашизмом", был актом, прежде всего, возмездия. Отсюда такая жестокость (азиатская жестокость! – А.Ш.) репатриации из Австрии, бескомпромиссность ее… Отсюда и зверства солдат в хаки… Иегова собрал тогда хорошую жатву и, мстительный, довольно потирал руки. А наша религиозно-фанатическая демонстрация, очевидно, только усугубила ожесточение одетых в хаки "англичан". По словам Е. Польской, вечером 2 июня жители Лиенца отказывались обслуживать солдат-евреев в ресторанчиках и магазинах, объясняя им: "Вы стреляли в крест!"

***

Часто наши патриоты упрекают руководство Рейха в "нежелании" широко опереться в борьбе против Совдепа на русское антисоветское движение. Так, например, постоянно твердят о слишком медленном, по их мнению, развертывании немцами власовской РОА. Чуть ли не первым обвинителем такого рода стал Солженицын, но он же называет и причины немецкой сдержанности: "Движение Власова не считает себя связанным на жизнь и смерть с Германией, в нем – сильные англофильские симпатии и мысли о перемене курса. Движение – не национал-социалистическое, и еврейский вопрос им вообще не признается" (из доклада германского министерства пропаганды, февраль 1945). Причины веские. И, как показали события конца Войны, недоверие немцев к Власову было вполне обоснованным: едва получив оружие из рук Германии, 1-я дивизия РОА в мае 45-го ударила в спину Рейху, "освободив" Прагу (там власовцы надеялись дождаться американцев и предъявить им, как визитную карточку, свой позорный "подвиг").

Тем же русским, кто связал себя "на жизнь и смерть с Германией" и идеологически приближался к Национал-социализму немцы вполне доверяли. И эти русские до конца остались верны общей Борьбе.

"В 1945 г. ИПХ, служившие в русских частях, показывали чудеса стойкости, не давая сдаваться самим немцам, как то происходило при обороне Бреслау и в Вост. Пруссии. Известно, что прижатые к побережью Балтийского моря (на Земланде и Фрише-нерунг), русские отряды, при обадривании военных истинно-православными священниками, бились насмерть даже после 9 мая 1945 г. По воспоминаниям, когда по ним стали стрелять из "катюш", то они обмазывались глиной и продолжали сопротивляться (глина предохраняла от "напалма" реактивных снарядов реактивных установок)… в Курляндии после капитуляции немцев, русские и латыши продолжали биться с Красной Армией весьма ожесточенно…" ("Русское православие").