Небеса рассудили иначе - Полякова Татьяна Викторовна - Страница 54

– Так, может, он так и сделал.

– Последние несколько дней Смолин-младший на даче отца не появлялся. Значит, пистолет все еще у него.

– Попробуем обыскать его машину и квартиру?

– Я же сказал, он слишком хитер, чтоб так подставиться.

– Тогда не знаю… Поймать, пытать и вынудить признаться?

– С этим к Димке. Подождем, когда из больницы выйдет.

– Твоя утка уже наружу просится. Есть у тебя идея или нет?

– Попробуем убедить Смолина, что убийца – его мачеха, дражайшая Раиса Петровна… Убеждать придется тебе. Сможешь?

– И что это нам даст?

– Как – что? Спихнуть на нее убийства – значит не только облегчить себе жизнь, но и стать единственным наследником после смерти папы. Глядишь, губернатор к нему начнет ездить…

– И президент, – подсказала я.

– В любом случае почет и уважение ни с кем делить не придется. А для этого только и надо, что пистолет подбросить. В том состоянии, в котором сейчас находится Смолин-младший, идея должна быть заманчивой.

– Допустим, подбросит, – кивнула я. – Но она ведь все будет отрицать… Зато вспомнит, что пасынок к ней приезжал, когда отец был в больнице, и подозрение падет на него.

– Правильно, счастье мое. Поэтому старушке необходимо покончить жизнь самоубийством, в чем Смолин ей поможет. И круг замкнется. Раиса убивает Софью на почве личной неприязни или из-за наследства. Чем не повод? При этом подставляет Турова. Но его адвокат коварный замысел раскрыл, и Раиса от него поспешила избавиться. А потом и от Венеры, с которой теоретически адвокат мог встречаться и разжиться опасными для убийцы сведениями. Кстати, Венера скорее всего вообще в стороне останется. Менты будут искать грабителей, вломившихся в квартиру и убивших хозяйку. Остается Леха. То, что он застрелен из того же оружия, что и Софья, не скроешь. Но и здесь объяснение найти нетрудно. Он только что освободился, то есть тип сомнительный… Раиса наняла его убить адвоката, а после этого избавилась от исполнителя. Димка начал свое расследование. В ответ старушка с перепугу и его решила шлепнуть.

– Это слишком, – попеняла я. – Димка видел стрелявшего, на Раису он совсем не похож.

– Значит, наняла кого-то. Окончательно запуталась, впала в депрессию и застрелилась.

– Да кто в это поверит? Сам факт самоубийства может вызвать подозрения.

– Не обязательно. Главное, чтобы Смолин-младший за эту идею ухватился. Это решает все его проблемы. Дело постараются поскорее замять, чтобы не травмировать великого писателя, и наш убийца в шоколаде.

– Я б на такое не повелась.

– Ты и не убийца. У него-то сейчас нервишки расшалились. Главное, чтоб он наживку заглотил, а для этого тебе придется постараться. Ну что? Поиграем там, где мама не велит?

Через час усиленной тренировки под руководством Берсеньева я уже звонила Смолину-младшему, голос в трубке звучал приветливо.

– Ефимия Константиновна? Очень рад слышать.

«И чему ты радуешься?» – мысленно съязвила я, но заговорила с легким подхалимством:

– Лев Геннадьевич, неловко отнимать ваше время, но у меня несколько вопросов к вам. Очень прошу…

– Конечно, конечно, – легко согласился он. – В здании телецентра есть кафе на первом этаже. Вход с улицы, давайте там… через полчаса вас устроит?

Я рассыпалась в благодарности и хмуро посмотрела на Берсеньева.

– Что-то уж больно легко он согласился…

– Нервничает… Хочет понять, что у тебя на уме. Не подведи, счастье мое. На тебя теперь вся надежда.

Лев Смолин сидел за столом в компании юной особы в рваных джинсах. Футболка с растянутым воротом то и дело сползала с плеча девушки, открывая грудь без бюстгальтера до самого соска. Лев Геннадьевич наблюдал за этим весьма благосклонно, а я испугалась, что наш план летит к чертям. Но когда я подошла и поздоровалась, девушка поспешно удалилась, взглянув на Льва Геннадьевича с заметным обожанием и окинув сердитым взглядом меня. Должно быть, заподозрила во мне соперницу.

– Прекрасно выглядите, Ефимия Константиновна, – запел Смолин, помогая мне снять пальто.

– Спасибо. Еще раз извините за беспокойство…

– Что вы, всегда рад.

Он прямо-таки источал доброжелательность. Поинтересовался, что мне заказать, я попросила воды, желая подчеркнуть: разговор серьезный и на еду отвлекаться я не собираюсь. К тому же утка по-пекински еще была свежа в памяти, и здешние деликатесы вряд ли могли меня прельстить. Смолин отложил меню в сторону, а я заметила, что пальцы его нервно подрагивают. Он это тоже заметил, потому что к своей чашке больше не притронулся. Откинулся на спинку стула и сказал:

– Слушаю вас.

– У меня несколько вопросов, которые вас, возможно, удивят… Первый и очень важный, как к Софье относилась Раиса Петровна?

– Раиса Петровна? – с сомнением переспросил он. – Нормально.

– То есть при вас они никогда не ссорились?

– Не припомню такого…

– И Раиса Петровна не высказывала недовольства поведением падчерицы?

– Наверное, что-то ее раздражало… Молодежь часто вызывает недовольство тех, кто значительно старше…

– Значит, открытого конфликта между ними не было?

Смолин нахмурился.

– Я не так часто видел их вместе. К чему эти вопросы?

– Я ведь предупредила, они могут показаться вам странными, – нерешительно улыбнулась я. – В доме вашего отца постоянно проживают только двое: он сам и его супруга. Домработница приходящая?

– Да.

– Приезжает из города, насколько я знаю?

– Всего на три-четыре часа в день.

– Ваш отец подолгу работает. И не любит, чтобы его беспокоили. То есть, по сути, Раиса Петровна предоставлена самой себе.

– У нее есть увлечения… она читает, кажется, вышивает.

– А если ей придет охота отлучиться на пару часов, этого скорее всего никто не заметит?

– Она следит за тем, чтобы отца не беспокоили. Всегда сама отвечает на телефонные звонки.

– Но ведь телефон можно отключить на какое-то время?

– Разумеется. Но…

– Скажите, – перебила я. – А Раиса Петровна проявляла интерес к оружию? В доме вашего отца хранился пистолет. И она хорошо знала об этом. Есть женщины, которым нравится заниматься стрельбой где-нибудь на природе.

– Как-то раз отец действительно… и Раиса пробовала стрелять, но… я не понимаю, к чему все эти вопросы?

Я кивнула с унылым видом, отвела глаза, демонстрируя смущение.

– У нас есть показания друзей Софьи. По словам вашей сестры, Раиса Петровна не раз говорила, что не желает видеть ее в доме отца, и даже переходила к угрозам. Боялась, что Геннадий Сергеевич все завещает дочери.

– Софья такое говорила?

– К сожалению. Я понимаю, вам неприятно, что кто-то копается в делах вашей семьи, но…

– Произошло убийство, наивно полагать, что в ближайшее время нас оставят в покое… Но почему вы придаете такое значение словам Софьи?

– На днях обнаружен труп мужчины, он был застрелен из того же оружия, что и ваша сестра. Мужчина вернулся из мест заключения. Нуждался в деньгах. Приятель видел его накануне с женщиной. Ее описание очень подходит Раисе Петровне.

– И что?

– Многие факты вдруг приобрели совершенно иную окраску, – с умным видом заявила я. – Вот мы и решили проверить… Спасибо, что уделили мне время.

– Подождите, – заволновался Смолин. – Я ничего не понимаю…

– К сожалению, большего я сказать не могу. Идет следствие…

И пока он сидел с открытым ртом, я поспешно удалилась.

– И что теперь? – спросила я Берсеньева, садясь в его машину.

– Теперь будем ждать, когда клиент созреет. Главное, глаз с него не спускать.

– Ты спятил, что ли?! – завопила я, только сейчас оценив открывающиеся перспективы. – А если он Раису в самом деле убьет? У него сколько угодно возможностей незаметно покинуть телецентр… да и вообще… Вдруг мы лопухнемся, и он ускользнет у нас из-под носа?

– Придется рискнуть. Брать его надо с поличным, то есть с пистолетом в руках, желательно нацеленным в голову мачехи.